Мое самодержавное правление - Николай I

I

Прошло более 50 лет со времени осады Варны, и число участников похода 1828 года редеет с каждым днем. Все главные лица давно уже сошли в могилу и остаются только те, которые служили в небольших чинах, исполняя второстепенные обязанности. Но всякое воспоминание, всякий рассказ живого очевидца имеет некоторую цену, и я, как служивший при войсках все время осады, передаю свои воспоминания о ней так, как сохранились они в походных заметках того времени.

Крепость Варна, лежащая у подошвы Малых Балкан, на прямом береговом сообщении с Бургасом и другими портами Черного моря, имела для нас большую важность. С покорением ее армия соединялась с флотом, и для дальнейшего наступления вовнутрь страны открывался удобнейший из всех путей для перехода чрез Балканский горный хребет.

Самая крепость, не имея наружных верков^[308], состояла из главного вала с сильными бастионными фронтами и широким, глубоким рвом, в окружности до семи верст. Она была вооружена 178 орудиями и защищалась 20 000-ным гарнизоном, под начальством Капудана-паши.

Князь Меншиков, которого отряд не превышал 10 000 человек, деятельно вел осаду с конца июля месяца. Подступив с северной стороны, он сначала обложил эту часть крепости рядом редутов на пушечный выстрел и потом, пользуясь виноградниками и кустами, скрывавшими наши работы, повел атаку на два бастиона, ближайшие к морю.

Этими действиями он сближался с флотом, с которого, за неимением при отряде осадных орудий, была свезена на берег часть артиллерии и при помощи храбрых черноморских моряков быстро установлялась на батареях. Сам князь Меншиков лично наблюдал за всеми работами и, более чем следовало бы главному начальнику, подвергал себя ежедневной опасности.

С самого начала осады я состоял при войсках в качестве офицера Генерального штаба. Обязанность моя, кроме дежурства в траншеях, заключалась, между прочим, и в том, чтобы водить войска из лагеря и располагать их для прикрытия работ.

В одну из темных ночей, при густом тумане, которые так часты в Турции в это время года, пришлось мне вести рабочую команду в 200 человек с батальоном пехоты и 4 батарейными орудиями на крайнюю оконечность правого фланга позиции, где в ту же ночь должно было возвести редут.

Следуя как можно тише, чтобы не обратить внимание турок, и пройдя несколько верст среди виноградников, – где я остановил орудия с частью пехоты, – мы, вместе с пионерным офицером, скоро отыскали, несмотря на темноту, заранее избранное для укрепления место, и, в то время как я расставлял впереди цепь ведетов^[309] для охранения, товарищ мой с рабочими людьми принялся за работу с лопатами.

Неприятель в течение всей ночи не тревожил нас – и к рассвету готов был окоп, достаточно сильный для прикрытия людей и орудий, которые тотчас же были введены в укрепление. Раздалась команда для пальбы, и каково же было наше изумление, когда первое пущенное ядро, вместо крепостного бастиона, упало в виноградники.

Ошибка была очевидна – от неверного направления передового фаса^[310] редута, и исправить ее можно было только тем, чтоб из прямых сделать косые амбразуры. Быстро кинулись на эту работу все люди, поощряемые офицерами, но турки уже заметили наше появление и выстрел за выстрелом начали осыпать нас снарядами.

Чрез полчаса времени отважными усилиями пионер и артиллеристов наши орудия могли уже отвечать на неприятельский огонь, но жертвою ошибки, происшедшей, конечно, от темноты, пало более 25 человек, и в том числе один артиллерийский офицер.

Передав это воспоминание о случае, который нередко встретиться может при осадах, продолжаю дальнейший рассказ.

Главная атака, руководимая князем Меншиковым и при содействии флота адмирала Грейга, быстро подвигалась. Часть крепости, обращенная к морю и сильно обстрелянная с кораблей, приведена была почти в бездействие, турецкая флотилия потоплена, и все отчаянные вылазки варнского гарнизона отражены храбрыми 13-м и 14-м егерскими полками.