Азиатская Европа - Мурад Аджи

Желая восстановить забытые события, я написал две книги о своем народе — о кипчаках. {12} После каждой поездки Степь все глубже проникала в сознание, будила генетическую память. Увлеченный деяниями предков, я по крупицам вылавливал в реке Времени наше драгоценное прошлое — нашу рассыпавшуюся память: Азербайджан, Башкирия, Казахстан, Северный Кавказ, Сибирь, Украина, Донская Россия.

Мой поиск не знал границ. Но как-то раз в руки попали записки древнего восточного летописца Фавста Бузанда. {13} Живя в V веке, он застал эпоху Великого переселения народов — степная культура тогда становилась достоянием Европы. В те годы предводители кипчаков уверенно сидели на коне. Монархи искали расположения царя кипчаков, под пятой которого был мир.

Об империи Аттилы написано немало — вся черная краска излита на бумагу, чтобы унизить степной народ, опорочить его… Но задумывался ли кто, какие «дикие орды»?! Какие «кочевники»?! Кипчаки возвели сотни городов и станиц, проложили тысячи километров дорог, навели переправы через крупнейшие реки. {14} Европейским историкам о степняках разрешалось писать любую глупость. Но только не об их высокой культуре, которая позволила тюркам покорить и освоить необозримые пространства.

…Записки Фавста Бузанда охватывали период, когда степняки заявили о себе на Кавказе. Начиналось IV столетие. Кавказ превращался в театр грандиозных по своим последствиям действий. Конечно, не весь Кавказ, а лишь восточные его земли — те, что были ближе к Степи и позже получили название «Гуннский проход». Эту узкую полоску степи между морем и горами природа оставила в нынешнем Дагестане, оставила для сотворения чуда. И чудо там свершилось! О чем и сообщил летописец.

Степняки, как известно, были конным народом. Конь прекрасно их пронес по степи, был незаменим в городах и станицах, в горах же преимущества коня терялись. Поэтому кипчакское воинство не пошло в горы Кавказа, а остановилось у города Дербента, на степном берегу Каспийского моря, точнее, в «Гуннском проходе».

Великое переселение народов, запечатленное его участниками на скалах Древнего Алтая

Дербент был для них не просто городом, который преградой встал на пути Великого переселения народов: у его стен степняки столкнулись с цивилизацией, не ведомой им прежде. Здесь начинались (или заканчивались) Персия и Римская империя. От Дербента шли дороги в глубь Ближнего Востока и Европы… Это был единственный на всем Кавказе удобный сухопутный проход из Азии в Европу, будущее сердце Шелкового пути. Здесь, на этой полоске земли, сходились Восток и Запад!..

Чем больше узнавал я о Дербенте, тем сильнее ощущал, что в истории Европы есть «белое дербентское пятно». Сообщение Фавста Бузанда как раз и проливало свет на эту тайну. Историк писал о Григорисе, молодом христианском проповеднике из Армении, который первым дерзнул прийти сюда, к нагрянувшим степнякам.

Конечно, Фавста Бузанда читали многие исследователи. Однако никто из читавших, кажется, не заметил, что человека, который первым принес идеи христианства в Степь, летописец называл Григорисом, в то время как сами степняки звали его Джарган или Гюрджи. На русском языке его имя звучит Георгий или Егорий.

Что это, разноголосица имен или что-то другое?.. Она относится к одному и тому же человеку, совершившему поступок, который никто, кроме него, не совершал! Так на горизонте моих поисков и появилось конкретное историческое лицо. Я знал о нем немного — он не был всадником, как мои предки, но был первым среди них проповедником христианства, иначе говоря, носителем западной культуры.

Поначалу смутная догадка лишь обожгла и исчезла, потом вернулась болью. Я оказался в плену у святого Георгия. Правда, ясным было лишь малое — святой Георгий (вернее, Григорис) первым из европейцев пришел в стан к кипчакам с миром, без оружия, все последующие события требовали серьезной проверки. А вместе с ними проверялась бы и вся моя гипотеза о Великой Степи… В науке, как известно, есть правило: если гипотеза позволяет предсказывать результат, то она уже называется теорией. (1500-летие Киева, отмеченное недавно на Украине, было первым приятным результатом такой проверки.)

Тайна креста

Начал я конечно же с Георгиевского креста! Он — точная копия крестов, известных на Алтае до новой эры. И — посыпались вопросы. А почему он «Георгиевский»? Когда появился в христианстве? Где? При каких обстоятельствах? Пытаясь отыскать ответы, я понял, история креста, как привычно думалось поначалу, совсем не простая.

Да, мы знаем, сегодня крест — символ христианства. Но так было не всегда. До IV века — то есть до прихода кипчаков! — христиане вообще не знали креста и избегали его изображений (об этом я впервые прочитал в словаре Брокгауза и Ефрона).

Тенгрианские кресты, названные «Георгиевскими», получили широкое распространение на Кавказе, а позже — в Европе. Стараниями греков Георгиевский крест назван «византийским»

Вновь процитирую видного христианского автора III века Феликса Минуция: «Что касается крестов, то мы их совсем не почитаем, нам не нужны они, нам, христианам, это вы, язычники, вы, для которых священны деревянные идолы, вы почитаете деревянные кресты, быть может, как части ваших божеств, и ваши знамена, стяги, военные значки, что другое из себя представляют, как не кресты, золоченные и изукрашенные?» {15}

Как согласовать его слова с известным? Но главное в них сомнений не вызывало — христиане не признавали крест до IV века. Вот, оказывается, когда и от кого получила Европа свой крест — от тюрков, тех самых степняков, которых позже называла и «дикими», и «погаными». {16}

Кипчаки, как свидетельствуют археологи, равносторонний крест почитали еще до новой эры. Крест с I века был в ритуале у буддистов (северная ветвь), они поныне изображают его на талисманах и амулетах (правда, у них он называется иначе)… В том, что культ креста имеет азиатское происхождение, у науки нет сомнений.

Значит, был вправе предположить я, Георгий первым (или в числе первых) узнал о кипчакской культуре, о почитании ими Бога Небесного и креста. Он принял эту культуру, создав тем самым (по примеру буддистов!) новую ветвь в христианстве. Потому христиане и назвали равносторонний крест в его честь Георгиевским… Но все эти предположения требовалось доказать, найти им подтверждения. Однако рабочая гипотеза сложилась.

Храмы, молитвы, иконы, колокола… едва ли не вся церковная атрибутика, ее история особо заинтересовала меня, как выяснилось, она пришла в восточное христианство именно в IV веке, пришла от степняков, которые и крестное знамение издревле накладывали на себя в знак очищения и подчинения Единому Богу — Тенгри. {17} Ранние христиане этого не делали.

Чтобы обрести уверенность, я разыскивал почитателей тенгрианства на Алтае, на Урале, в Сибири, они сохранились. Собирал то, что написано учеными о великом Тенгри… Могу теперь утверждать, что тенгриане крестятся. Но крестятся иначе, чем христиане, однако именно так, как изображено на древних иконах: пальцы сжимают не щепотью, а, изящно соединив большой палец и безымянный, подносят их ко лбу.