Княжий остров - Юрий Сергеев

— Прям в рай махнем, граждане попы?!

- Прекратить шуточки, — строго оборвал его Лебедев, — взлетай и полный круг над столицей. А еще лучше три круга… для верности.

Самолет разбежался и оторвался от земли, вслед за ним поднялись девять истребителей охраны.

Мессеры появились внезапно, словно свалились из предутренней мглы. Закружилось огненное колесо в небе, враги упорно прорывались к транспортному самолету, несколько очередей прошло трассерами вдоль тихоходной машины, и пилот стал маневрировать, теряя высоту. Самолет болтало, в гуле боя и моторов не прерываясь звучала молитва, ровно горели свечи, икона покачивалась в руках Мошнякова, и Егору вдруг показался облик Богородицы в трепетном свете ярким, ожившим, почудилось движение ее рук, еще крепче прижавших к себе маленького Спаса. Ручонки его шевелились, обнимая Матерь, он умиротворенно прижался к ней щекою…

Один из «мессершмиттов» все же прорвался и пошел наперерез, он не стрелял, выцеливая русский самолет наверняка. Лебедев был с летчиками в кабине и понял, что через миг их самолет превратится в огненный клубок и рухнет на землю… немец не стрелял. Он несся уже встречным курсом в лобовую атаку все стремительнее и ближе и вдруг словно наткнулся на невидимую преграду, нелепо заскользил вверх, как по крутой ледяной горе, переваливаясь на бок…

Тут его срезал наш истребитель. Немец вспыхнул, косо пошел к земле, из кабины вывалилась темная фигурка и раскрылся парашют.

— Передай по рации нашим, — приказал Лебедев, — он нам нужен живым. Сообщи квадрат его приземления, и пусть доставят пилота мне… по снегу он далеко не уйдет. Ничего не пойму… почему он не стрелял? Он нас мог сбить десять раз…

— Может быть, патроны кончились? — предположил летчик.

— Вряд ли… скорее всего отказало все оружие… Это мне и надо знать… У нас на борту самое секретное оружие.

— У нас нет вооружения, — опять удивился пилот.

— Есть… да еще какое!

После первого круга заходи на второй…

— А если они вызвали подкрепление?

— Не бойся… оно им не поможет, пусть поднимут хоть всю авиацию, — Лебедев вернулся в салон и встретился взглядом с Богородицей. Она несла бережно свое Дитя высоко над землею, храня его и свой земной дом — Россию белокаменную — чистой небесной силою, побеждающей тьму и татей пришлых…

Моторы самолета мерно пожирали бензин и пространство. После третьего круга машина пошла на посадку и вскоре благополучно приземлилась и вздох облегчения вырвался у всех. Некоторое время сидели молча, потом Илий озорно проговорил Лебедеву:

— Вот никогда не мыслил, что доведется вознестись в небеса на этом зловонном железе… Слава Богу… Свершилось! Быть России без ворога!

— Быть России без ворога! — троекратно, как особый молитвенный устав повторили радостно бельцы.

Звонкий голосок Васеньки вплелся в этот победный клич. Он все еще сжимал в ручонках горящую свечу и от света ли ее, от сознания ли необычности происходящего и щемящего чувства особого братства с этими людьми дивно преобразился: мерцающий, как лампада, огонь возжегся в небесных глазах Васеньки, и все разом обратили на него внимание и поразились бесстрашию и в то же время монашеской кротости его облика. Егор не выдержал, подхватил его на руки и закружился подле самолета, подкидывая его высоко в небо с громким хохотом, и этот безудержный смех разрядки повлек за собой всех, даже летчики покатились со смеху, даже смиренномудрый Илий смеялся и ликовал, вторя и вторя благословенные слова: «Быть России без ворога»…

Немца доставили прямо на аэродром. Рослый и выхоленный майор в кожаном теплом плаще и желтых высоких ботинках брезгливо оглядывался на конвоиров, спесиво смотрел поверх голов русских солдат. Когда он в землянке расстегнул плащ и небрежно кинул его на топчан, Лебедев увидел многие награды фашистского аса.

— У меня к вам будет один вопрос, — проговорил Лебедев по-немецки, — почему вы не сбили транспортный самолет?

— Дайте закурить, — вдруг по-русски проговорил немец.

— Вы знаете русский язык?

— Это уже второй вопрос, — вяло усмехнулся ас, — я не намерен отвечать.

— Ответите, да я и сам скажу… у вас отказало вооружение… Ведь так?

— Да… но вы откуда знаете?

— Я был в кабине транспортника и заметил, как вы несколько раз прицеливались, но выстрелов не последовало.

- То, что отказала техника, — пустяк… В этом бою свершились более интересные вещи, — озадаченно промолвил немец. — Я испугался! Я увидал над вашим самолетом на фоне утренней зари во всю ее ширь облик Девы Марии и сразу понял, почему оружие отказало. У меня десятки побед в воздухе, начиная с Испании, но никогда я не испытывал такого страха и не терял самообладание.

— Я вам верю, — утвердительно кивнул головой Лебедев, — это все, что я хотел знать. Дальше вами займутся другие люди. Вы уже отвоевались, господин майор, и ведите себя достойно… Вы проиграли эту войну и радуйтесь, что остались живы… помилованы… Небом…

— Меня не расстреляют? — удивился он.

— Я думаю, что нет. Мы военнопленных не расстреливаем, в отличие от вас… Какая у вас была гражданская специальность?

— Инженер-строитель…

— Вот и будете восстанавливать все, что порушили. И все же, где так ловко выучились по-русски?

— Я помогал вам строить завод, где был создан истребитель, который меня сбил.

— Неисповедимы пути Господни… — усмехнулся Лебедев.

* * *

Все дороги исходили из монастыря и все дороги сходились к монастырю… Все дороги…

Новая сотня бельцов обучалась за крепкими стенами; учились воевать и молиться, жить с Богом в душе. Крепь Православной Армии вершилась денно и нощно, неугасимая лампада в келье старца Илия грела многие сердца, великие пространства заснеженного Отечества, путеводной ясной звездой лучилась она и вела к победе над ворогом лютым.

Русское старчество стоит у истоков великой реки народного духа. Издревле, издавна, с достопамятных времен льется этот хрустальный поток необоримого духа русского, великие старцы просветлили, вымолили и выковали многие победы над кочевниками и прочими незваными татями и основали русское православное царство…

Они бессмертны на фресках и иконах, мощи их нетленны, прозорливость удивительна, учительство святое живо и верится, что сами они взирают на нас с горних высот от престола Господа и являются в мир во спасение и наставление заблудшим душам, в помощь земле родимой своей… Бродят по Руси странниками убогими, неся мудрость и свет целительный, силу богатырскую Креста Господня…

После возвращения из крестного полета вокруг Москвы Никола Селянинов во время короткого отдыха вновь увлекся поисками книг в глухих подвалах и подземельях монастыря. Он словно предчувствовал, что в этой древней монашеской обители хранятся многие тайны, кои именно сейчас нужны. Пришел срок им выйти на свет. Эта жажда к древностям появилась у него после лекций Окаемова и познания Казачьего Спаса, позволивших открыть в себе невероятные способности к учебе, а уж пытливости ему было не занимать…