Перелом. От Брежнева к Горбачеву - Олег Гриневский

Поэтому на одностороннее сокращение РСД мы не можем пойти. Поймите это. Такое сокращение подрывает, действительно подрывает, нашу безопасность. Если будете настаивать, мы устроим драку на самом верху. Ну не драку, а серьезное столкновение, спор.

Мы знаем, что все здесь за укрепление безопасности Советского Союза. Но порой у некоторых товарищей превалирует ведомственный подход. Этого нельзя допускать. Ведь что получается? Дадим мы на что— нибудь согласие, обусловив это оговорками. Глядишь — через полгода уже предлагают эти оговорки снять. Я предупреждаю, давайте работать честно. Раз договорились — значит на этом и стоять.

Так же стремительно маршал выбежал из кабинета, а мы пошли в предбанник «перекурить», горько подсмеиваясь над собой: как ловко обвел всех вокруг пальца Ахромеев, в лучшей манере российской дворцовой интриги. Надо же так здорово закрутить: целый год в тайне от всех министерство обороны разрабатывало программу ликвидации ядерного оружия — ну прямо как новую сверхсекретную ракету. Да мы всех разработчиков в Генштабе знали, кто чем занимается. Ни один из них тогда не признался, что занимался этим делом.

Да и листок — всего одна страничка, с которой Червов летал на Юг, отнюдь не свидетельствовала о серьёзной проработке вопроса. В ней весьма схематично — буквально несколькими строками были указаны эти три этапа ликвидации ядерного оружия: первый этап 1986— 1990 годы, второй этап 1990— 1995 годы и третий этап 1990— 2000 годы. Вот и всё. Эффектно для публики, но несерьёзно для дела.

Кто— то вспомнил, что после решения Политбюро 2 января Ахромеев несколько раз приезжал в МИД навестить своего друга Корниенко. Там у него в кабинете и родился, по— видимому, трехэтапный план ликвидации ядерного оружия.^[139] Что ж, комбинация задумана ловко. Зачем тратить время на какие— то меры доверия, ликвидацию ракет средней дальности и сокращение стратегических вооружений, когда все эти проблемы будут походя решены в процессе ликвидации ядерного оружия! Только вот достижим ли этот безъядерный мир?

И Михаил Сергеевич хорош — с нами согласился, и с военными согласился! Тогда мы еще не знали, что это его стиль.

Но что же делать? Тогда же в предбаннике у Варенникова мы, переговорщики, выработали следующий план действий. Трехэтажную схему ликвидации ядерного оружия, видимо, придется принять — никуда от нее не денешься, раз ее поддержал Горбачев, хотя это чистейшей воды пропаганда. Надо только теперь, елико возможно, сделать конкретным и реалистичным первый её этап, включив в него все наши предложения о ликвидации советских и американских РСД в Европе, 50%— ном сокращении СНВ, запрещении испытаний ядерного оружия и т.д. Причем изобразить их так, чтобы они не были связаны со всей программой, а могли осуществляться независимо от согласия Запада на второй и третий этапы.

Этот план, хотя и с трудом, мы начали продвигать на Пятерке. Особенно тяжело стало с позициями к переговорам в Вене и Стокгольме. Теперь военные о них и слышать не хотели — зачем они вообще нужны, когда всё покрывается гениальной программой ликвидации ядерного оружия.

* * *

8 и 9 января снова прямо с утра заседала Малая пятерка. Теперь мидовскую группу возглавил Корниенко. Он решительно поддержал план Ахромеева трехэтапной ликвидации ядерного оружия. За него выступили также представители КГБ и ВПК. На этой основе и было подготовлено Заявление Генерального секретаря. При этом из него постепенно вылетело все новое и конструктивное, что мы ранее предлагали Горбачеву. Ликвидация РСД оказалась прочно связанной отказом от СОИ и сокращением стратегических вооружений. Особенно досталось венским и стокгольмским переговорам.

«Настроение скверное, — записал я в своем дневнике. — Только Адамо, которому я поверяю свои горести, утешает стихами, которые тут же сочиняет по любому поводу и без повода.

Не плачь,

Это лишь очередной кач.

От Шеварднадзе тишина. Говорят, что он расстроен».