Путь на юг - Александр Майборода

В донских степях август самый жаркий и сухой месяц. Трава засыхает, живое прячется в норы, лишь горячий ветер гуляет серебристыми волнами по ковылю. Да цикады звенят надорванными струнами.

Как предполагал Иосиф, в Белой Веже в колодцах вода была горькая и гнилая, пить такую воду невозможно, такая вода годилась только для тушения пожаров. И только один колодец давал воду, пригодную для питья. Находился он на княжеском дворе под специальной башней и берегли его как зеницу ока.

В связи с этим горожане воду для питья и других нужд брали из Дона.

Беда пришла с рассветом.

Пришедшие утром к княжескому колодцу женщины вытащили сухую бадью. Подумав, что бадья просто не достала воды, они снова опустили бадью, но и в этот раз бадья вернулась без воды. На ее краях осталось лишь немного мокрого песка.

Это женщин напугало не на шутку в панике они кинулись к сторожу.

Сторож дремал на лавке около входа. Женщины принялись его трясти.

— Тю на вас, бабы, с ума, что ли, посходили? — разлепил сонные глаза сторож.

— Жировит, беда — в колодце пропала вода! — закричали женщины ему в самое ухо.

Сторож, еще не понимая случившейся катастрофы, лениво встал.

— Погодите. Не трындите. Сейчас разберусь.

Он зашел в башню, и сам лично опустил бадью в колодец, поболтал ей внизу и, не услышав плеска воды, быстро начал наматывать цепь на ворот. По необычно легкой бадье он быстро догадался, что она пустая, — вот теперь он понял, что случилась беда, и его лицо от страха побелело.

Поднятая бадья была сухой, словно поднялась из ада. Не веря своим глазам, Жировит опрокинул бадью, — ни единой капли из нее не упало.

Жировит охнул:

— Да что же это такое творится! Уж не отвернулись ли от нас боги?

Это был сигнал женщинам, — поднялся истошный вой:

— О горе нам! Теперь мы все умрем! Хоть живыми ложись в могилу!

Жировит немного пришел в себя и цыкнул:

— Тихо, бабы! Сейчас схожу к князю — он обязательно что-либо придумает.

Жировит дал им надежду, хотя, может быть, и сам не верил, что князь сможет дать воду. Надежда была призрачной, но женщины притихли, — ведь даже небольшая надежда дает человеку силы для жизни.

Когда они, затихли, Жировит еще раз предупредил женщин, чтобы они никуда не уходили и никому не говорили о происшествии, а сам кинулся со всех ног к воеводе.