Кто такая Айн Рэнд? - Антон Вильгоцкий

Она в последний раз появилась на публике на экономической конференции, прошедшей в Новом Орлеане, в субботу, 18 ноября 1981 года. Туда и обратно ее доставили с огромными почестями: в частном железнодорожном вагоне с дворецким, виртуозным поваром и выдержанной в деловом стил столовой. Это был такой же вагон, как тот, в котором ее героиня Дэгни Таггарт разъезжала по стране в романе «Атлант расправил плечи», пытаясь спасти свою компанию и последний луч надежды на Земле. Раньше Рэнд никогда не ездила в таком. Она взяла с собой небольшую свиту: Леонарда Пейкоффа, Синтию Пастор, Гарри Бинсвангера, его подругу Молли Хейс, и свою экономку Элоиз Хаггинс. После двух с половиной дней пути лимузины подобрали их на центральном вокзале Нового Орлеана, спроектированном Фрэнком Луисом Салливаном и Фрэнком Ллойдом Райтом в 1892 году. Автомобили доставили высоких гостей в огромные номера отеля Hilton – после чего начался круговорот изысканных ланчей, обедов и вечеринок. В ночь, предшествовавшую ее выступлению, Рэнд засиделась допоздна, работая над текстом речи, которая была озаглавлена «Полномочия жертвы». Так ее герой Франциско Д’Анкония называл содействие, которое великие мужчины и женщины оказывали своим врагам и убийцам во имя милосердия и во вред самим себе.

Появление Рэнд на сцене вызвало продолжительную овацию сидевших в зале экономистов, бизнесменов и финансистов. Она выглядела оживленной, но очевидно нездоровой, и время от времени начинала задыхаться. Она начала говорить, но тут же прервалась, чтобы попросить людей перестать ее фотографировать. «Пожалуйста, господа, не снимайте меня, – сказала она раздосадовано и грустно. – Я слишком стара для этого. Просто оставьте меня такой, какая я есть». Она закончила свою речь цитатой из Джона Голта, наполненной непреложными истинами, в которые она верила. «Чтобы победить, от вас требуется полная самоотверженность и полный разрыв с миром вашего прошлого, – читала она. – Сражайтесь за ценность своей личности. Сражайтесь за силу вашей гордости. Сражайтесь за то, что является сущностью человека: за его суверенный рациональный разум. Сражайтесь с сияющей решимостью и абсолютной честностью, зная, что за вами – Нравственность Жизни, и что победа в битве за любое достижение, любую ценность, любое величие, добро или радость, когда-либо существовавшие на этой земле, по праву принадлежит вам. Спасибо». Было заметно, что реакция публики произвела на нее сильное впечатление, и она изо всех сил пыталась не расплакаться, когда все эти мужчины и женщины вскочили со своих мест и принялись приветствовать ее так, как будто никогда не собирались останавливаться.

На пути домой ей стало хуже. В Нью-Йорке за ней принялись ухаживать Элоиз и несколько профессиональных медсестер, но, несмотря на качественный уход, Рэнд постепенно слабела. В первый день 1982 года она ненадолго ожила и написала первую страницу второй части сценария для телеверсии «Атланта» – соблюдая, как она всегда поступала, русскую традицию, согласно которой, в первый день нового года нужно делать то, чем ты хотел бы заниматься в течение последующих двенадцати месяцев. Но у Бога были другие планы для старенькой Айн. Она снова стала чувствовать себя хуже, и в феврале ее на месяц положили в больницу, но умирать отпустили домой. «У нее не осталось воли к жизни, так что это было не сложно», – сказала Элоиз Хаггинс в 1997.

Пейкофф провел рядом с ней много дней и вечеров. Он охранял ее покой. Однажды вечером Мими Саттон позвонила, чтобы поздравить Рэнд с прошедшим днем рождения, поскольку никто не взял трубку, когда она звонила второго февраля. Мими была шокирована, узнав от Пейкоффа, что ее тетя смертельно больна. «Мисс Рэнд не может подойти к телефону», – сказал он. Мими не собиралась довольствоваться тем, чтобы последним напоминанием об Айн оставались для нее слова почти незнакомого человека. Она вышла на лечащего врача Рэнд и испросила его разрешения поговорить с тетей. Пейкоффа не было в доме в тот вечер, когда Мими позвонила снова, и Элоиз дала трубку Рэнд. «Я, вероятно, последний человек, с которым она говорила, понимая, с кем говорит, – сказала Мими в интервью в 1983 году. – Я сказала: «Это Мими. Я люблю тебя», после чего мы обе расплакались».

Айн Рэнд умерла ночью б марта 1982 года. Причиной смерти стала застойная сердечная недостаточность, или, как любили говорить авторы любовных романов и поэм, которыми она зачитывалась в детстве, разбитое сердце. Газеты всего мира сообщали об уходе Рэнд, вспоминая самые известные и значимые ее достижения. Лишь немногие издания, такие, как The New York Times и National Review, воспользовались случаем, чтобы лишний раз выразить свое пренебрежение. Восемьсот друзей и последователей Айн Рэнд собрались на погребальной церемонии в церкви Фрэнка Кэмпбелла, где была выставлена охрана, чтобы не пустить Бранденов, если те вознамерятся прийти. Сто человек собрались в метель на могиле, над которой объективистский активист Дэвид Келли прочел еще одну поэму Редьярда Киплинга, стоическую «Если». Айн была похоронена рядом с человеком, которого она любила настолько сильно, насколько ей позволял любить ее строптивый революционный характер. Похоронена в месте, имеющем достаточно символичное название – Валхалла, в штате Нью-Йорк.

«Это не я умру – это мир перестанет существовать», – любила она повторять. Конечно, мир никуда не делся. Но выдающиеся достижения Айн Рэнд пережили столь ненавидимый ею коммунистический режим и до сих пор продолжают учить нас тому, что такое истинные ценности свободы и безопасности, личные права и общественный договор, собственность и капитал. Даже если бы мир и впрямь перестал вдруг существовать – она создала свой собственный.