Стальной ураган - Виктор Прудников

26 ноября 1947 года.

Толбухин»[300].

Знающего и опытного генерала в течение последующих лет перебрасывают на новые участки работы в Вооруженных Силах СССР, где он снова проявляет себя с наилучшей стороны. Скажем, на должности начальника штаба бронетанковых и механизированных войск он много сделал не только в плане обобщения опыта Великой Отечественной воины, но и в плане переоснащения войск более совершенным вооружением и техникой. Не случайно в эти годы его награждают орденом Ленина и дважды орденом Красного Знамени.

В октябре 1953 года министр обороны маршал Советского Союза Н. А. Булганин издает приказ: «За долголетнюю и плодотворную службу в Советской Армии и в связи с 50-летием со дня рождения начальнику штаба бронетанковых и механизированных войск Гетману Андрею Лаврентьевичу объявляю благодарность и награждаю боевым оружием — пистолетом „ПМ“ с надписью „За долголетнюю и безупречную службу в день 50-летия“»[301].

После смерти Сталина маршал госбезопасности Берия усиленно готовился к захвату власти в стране, но 26 июня 1953 года был арестован. В его аресте принимал участие и начальник штаба бронетанковых и механизированных войск генерал Гетман. Долгое время арест могущественного правителя, одного из верных подручных Сталина был строжайшим секретом. Постепенно налет секретности снимался — разговорился бывший генсек Н. С. Хрущев. В своих мемуарах он писал: «Вначале мы поручили арест Берии товарищу Москаленко (командующий Московским военным округом. — В. П.) с пятью генералами. Он и его товарищи должны быть вооружены, и их должен был провести с оружием в Кремль Булганин… Накануне заседания (заседание Президиума ЦК партии. — В. П.) к группе Москаленко присоединился маршал Жуков (заместитель министра обороны СССР. — В. П.) и еще несколько человек»[302].

Кто были эти несколько человек? Их потом расшифровал К. С. Москаленко: «И вот часов в одиннадцать дня 26 июня мы по предложению Булганина Н. А. сели в машину и поехали в Кремль. Его машина имела правительственные сигналы и не подлежала проверке при въезде в Кремль. Подъехав к зданию Совета Министров, я вместе с Булганиным поднялся на лифте, а Баксов А. И., Батицкий П. Ф., Зуб И. Г. и Юферев В. И. поднялись по лестнице. Вслед за ними на другой машине подъехали Жуков Г. К., Брежнев Л. И., Шатилов, Неделин, Гетман и Пронин А. М. Всех нас Булганин провел в комнату ожидания при кабинете Маленкова, затем оставил нас и ушел в кабинет к Маленкову»[303].

Гетмана привлек к участию в «операции», скорее всего, Москаленко или Батицкий, но об этом Андрей Лаврентьевич никогда и никому не рассказывал, лишь перед смертью поведал дочери Эльвине.

В 1958 году Гетману присваивают звание генерал-полковника и назначают командующим Прикарпатским военным округом.

Прикарпатье. Места знакомые, как никакие другие. Здесь он со своим гвардейским танковым корпусом громил гитлеровских захватчиков, здесь были проведены наступательные операции, которые вошли в летопись советского военного искусства.

Его заместителем был А. Х. Бабаджанян. Работали они душа в душу, укрепляли округ, считавшийся пограничным, старались держать его в повседневной боевой готовности. Боевая подготовка войск всегда оставалась в центре внимания командующего. Он ездил по гарнизонам, воинским частям. Часто приходилось решать бытовые вопросы, связанные с жильем офицерского состава и их семей, снабжением гарнизонов продовольствием и товарами первой необходимости.

Заботой о людях генерал снискал к себе уважение не только воинов округа, но и местного населения. Начальник бронетанковых и механизированных войск П. П. Полубояров писал о нем: «Высокое чувство ответственности за порученное дело, сочетание высокой требовательности, дисциплины в работе с исключительной заботой о подчиненных создали Гетману заслуженный авторитет и уважение среди генералов и офицеров»[304].

В Прикарпатский военный округ в разное время приезжали маршалы Рокоссовский и Жуков. Андрей Лаврентьевич, как гостеприимный хозяин, показывал не только красоты Карпат, но и гарнизоны, части, которые несли службу, находясь в постоянной боевой готовности.

Маршал Жуков присутствовал на тактических учениях войск округа. Он высоко оценил действия различных родов войск в наступательных и оборонительных учебных боях.

В конце марта 1964 года в округе появился бывший член Военного совета 1-й гвардейской танковой армии Н. К. Попель. Командующий и ему оказал должное внимание, но задушевной беседы не получилось. Оказалось, он представлял интересы Катукова, который хотел получить кое-какие материалы по 11-му гвардейскому танковому корпусу. Но Гетман заинтересовался лишь статьей о Проскуровско-Черновицкой наступательной операции, написанной Попелем, и предложил опубликовать ее в окружной газете «Слава Родины».

Своего мнения о Катукове и Попеле Андрей Лаврентьевич не изменил, не просто затаил обиду за прошлые их деяния. Он не мог согласиться с тем, что каждый из них с преувеличением стал говорить о своих заслугах перед страной. Катуков, например, утверждал, что в 1941 году его 4-я танковая бригада спасла Москву. Обычно в полемику с Катуковым Гетман не вступал, но в письме писателю Гарину заметил: «Как могла одна бригада держать Гудериана? Его держали два фронта — Западный и Брянский, а Катуков твердит, что он спас Россию. У меня в дивизии под Тулой было 210 танков, а в его бригаде — 49».

Когда-то и сам Катуков выступал против восхваления своих заслуг П. П. Ротмистровым, утверждавшим, что 5-я гвардейская танковая армия сыграла главную, если не основную роль в Курской битве. Но, видимо, времена меняются. Истина многим дается с трудом.

В Прикарпатском военном округе по инициативе Гетмана началось восстановление фронтового братства. Жизнь разбросала бывших первогвардейцев по городам и весям. Андрей Лаврентьевич переписывался с некоторыми из них, оказалось, что многие испытывают материальные затруднения, проблем много с жильем и трудоустройством. Несправедливо! На фронте ели из одного котелка, делили последний сухарь.

Бабаджанян поддержал идею восстановления фронтового братства, активно включился в переписку по поиску бывших фронтовиков, воевавших в 112-й танковой дивизии, затем в 6-м (11-м гвардейском) танковом корпусе. Поиск шел по разным направлениям — через средства массовой информации, военкоматы, Управление кадров Министерства обороны СССР.

Пока откликнулось не так уж много сослуживцев, но круг расширялся, вскоре в Прикарпатский военный округ потоком пошли письма. Писали рядовые бойцы, командиры, генералы. Откликнулись упоминавшиеся в повествовании шофер комкора Яков Ляленко, командир танкового взвода Иван Минаев, помощник начальника штаба артиллерии корпуса Петр Девятку, из Сибири прислал письмо Григорий Моряков, который воевал с Гетманом в Подмосковье. Обрадовался затее Гетмана и Бабаджаняна бывший начальник штаба корпуса генерал Нил Веденичев, проживавший в Минске.