Атеисты в мундирах. Советские спецслужбы и религиозная сфера Украины - Дмитрий Веденеев

Накануне создания инициативной группы (25 мая 1945 г.), сообщал агент «Футурист», на квартире Костельника собрались И. Котив, отец Иосиф Кладочный (связанный с ОУН), ряд других священников митрополии с женами, весьма авторитетный среди интеллигенции Галичины Василий Щурат^[505], а также приехавший из Киева ответственный работник (упомянутый В. Хомяк). Во время застолья^[506] беседовали о судьбе Греко-католической церкви, высказывался преимущественно Костельник. «Москва религиозная должна уничтожить Рим», «Москва, а не Рим должны владеть советскими народами». Религия в России (Имелся в виду СССР. – Прим. авт.) требует реабилитации после периода безбожия и будет служить Родине, а не узурпатору папе. Папа римский, продолжал пресвитер, тиран и диктатор, «хочет владеть миром, не церковью», он враг греко-католиков и Православной церкви. Однако православные обряды требуют «модернизации»^[507].

Свет на реальную позицию отца Гавриила проливают и его доверительные слова конфиденту «Мудрому» (известному представителю творческих кругов): нам необходимо отойти от папы римского, добиться от советской власти разрешения на создание «украинского патриархата», но не под эгидой РПЦ, а «совершенно самостоятельного», и тогда священники-галичане охотно порвали бы с Ватиканом^[508]. В разговорах же с С. Кариным (апрель 1945 г.) пресвитер был подобострастен: «Заверяю Вас, что приложу все усилия к тому, чтобы воссоединить греко-католическую церковь с православной. Хочу еще раз Вам сказать, что этот путь совпадает с моими личными убеждениями и настроениями. Я знаю, что врагами украинского народа всегда были и Крым, и Рым», воссоединение с православием – это единственно правильный путь. Жаловался, что воссоединению мешает «много образованных дураков, искалеченных Римом»^[509].

Постоянные «маневры» и неискренность Г. Костельника заставили контрразведку прибегнуть к прямому психологическому давлению на него. 21 апреля 1945 г., на встрече в облисполкоме, С. Карин заявил напуганному арестами епископата и клира УГКЦ Костельнику: так будет со всяким, кто ослушается советскую власть. «Они дураки», «я ничего не знал об их планах», «я тут ни при чем», – суетился отец Гавриил. «Вам срок до конца Светлой седмицы – создавайте инициативную группу. В противном случае мы дадим дорогу инициативе с мест». «Как бы назвать эту группу, – рассуждал вслух пресвитер, может быть, “Группа католическо-православной церкви”?» «Пан доктор, – жестко прервал его полковник, – не следует заниматься выкрутасами. Иначе Вы окажетесь в хвосте событий, а процесс возьмут в свои руки люди на местах». Тут же ошеломленному богослову были даны конкретные установки по содержанию обращения группы к клиру УГКЦ: уния – это «историческая измена украинскому народу и православию», Ватикан и папа сыграли зловещую роль в истории украинского народа, деятельность УГКЦ в период оккупации подтвердила необходимость разрыва с Римом. Подчеркивалось значение воссоединения западных земель с остальной Украиной^[510].

28 апреля по указанию С. Савченко С. Карин пригласил Костельника и поручил ему получить благословение на создание группы у Климентия Шептицкого. Одновременно следовало связаться с ОУН и пояснить: епископат сам поставил церковь в затруднительное положение, а он, Костельник, путем контактов с властью и воссоединения с РПЦ желает спасти «национальные кадры». «Большевики – мудрые политики и хорошие дипломаты», – радостно воскликнул пресвитер^[511].

Так и не став агентом спецслужбы, отец Гавриил тем не менее возглавил созданную в конце мая 1945 г. инициативную группу (ИГР) по подготовке воссоединения греко-католиков с РПЦ. Помимо Костельника, в нее вошли благочинные Михаил Мельник (Дрогобычская область) и Антоний Пельвецкий (Станиславская область), секретарем работал священник Сергей Хруцкий.

Как происходило «комплектование» группы, показывает пример декана (благочинного) Гусятинского округа Станиславской епархии УГКЦ Антония Пельвецкого. 9 апреля 1945 г. он был негласно вызван в орган НКГБ и допрошен. Священнику предъявили доказательства его нелояльности к властям, и он был вынужден признаться в проведении в период оккупации антисоветской и националистической агитации, содействии записи добровольцев в дивизию СС «Галичина», а также «изъявил желание сотрудничать с нами». С 17 апреля «Шевчук» приступил к выполнению задач спецслужбы^[512].

По-иному сложилось в конце апреля 1945 г. оформление отношений с «Ивановым» – сыном лесника, доктором богословия, генеральным викарием Дрогобычской епархии (404 прихода) Михаилом Мельником. В годы войны, докладывал 28 апреля 1945 г. С. Савченко начальник Дрогобычского УНКГБ полковник Майструк, он отошел от общественной деятельности, сохранял лояльность к РПЦ, считая ее «апостольской церковью», привлекающей «громадное большинство украинского народа». В беседах с агентурой высказывал недовольство Ватиканом. В отделе религиозных культов облисполкома с М. Мельником провели непринужденную и обстоятельную беседу. Священник заявил, что УГКЦ – это историческая несправедливость, навязанная украинскому народу для ополячивания и колонизации Востока Ватиканом. Осудил связи Ватикана с гитлеровской Германией и пообещал привести к воссоединению с РПЦ свою часть Перемышлянской епархии. 14 мая С. Карин принял будущего члена инициативной группы для ознакомления со «здоровым, загорелым деревенским парнем», атлетического сложения, в потрепанной сутане^[513].