Волк с Уолл-стрит 2. Охота на Волка - Джордан Белфорт

– Ничего не могу поделать, – с невинным видом объявил он. – Закон есть закон.

С трудом подавив раздражение, я повернулся к Кайли.

– Может, кто-нибудь объяснит мне, почему такая хрень происходит только со мной?!

Кайли, ничего не понимая, помотала головой.

– Да потому, что я, черт возьми, постоянно притягиваю к себе неприятности! Вот почему! Словно какой-то гребаный громоотвод. – С этими словами я снова повернулся к пуленепробиваемой перегородке и какое-то время подозрительно разглядывал сидевшую за ней старую кошелку. Потом вывернул шею, словно человек, дошедший до ручки, и попытался искательно заглянуть ей в глаза. – Послушайте, – рассудительно сказал я, облокотившись на черную мраморную стойку по эту сторону стекла. – Я вообще-то нормальный парень. Поэтому давайте договоримся – я расскажу вам обо всем, что произошло со мной сегодня вечером, а вы решите, можно выдать мне наличные или нет. Идет?

Старая кошелка равнодушно пожала плечами.

– Вот и хорошо, – кивнул я. – Молчание – знак согласия. – И я взялся подробно описывать наше хождение по мукам, начиная с неисправного вертолета и кончая забытыми дома правами. Естественно, я благоразумно обошел молчанием браслет у себя на лодыжке, звонок Пату Манчини, намерение совратить малолетку, тот факт, что я одолжил некоторую сумму денег у федерального правительства – без его ведома, разумеется, – и, наконец (самое прискорбное), то, что я нахожусь под следствием, а стало быть, вообще не имею права появляться в Атлантик-Сити.

– Как вы можете убедиться, – продолжал я, – я и есть тот самый человек, за которого себя выдаю. Так что давайте вы просто вернете мне мои деньги, и разойдемся по-хорошему. – Я постарался улыбнуться как можно убедительнее. – Неужели я слишком многого прошу?

Старая кошелка таращилась на меня куда дольше, чем допускали правила хорошего тона. А потом я вновь услышал тот же бесцветный голос.

– Мне очень жаль, – проскрипела она. – Но я не имею права выдать наличные, пока вы не покажете удостоверение личности. Таков закон.

– Ну да, – протянул я, – почему-то я так и подумал, что вы это скажете…

Больше я не удостоил старую перечницу ни слова… собственно, как и всех остальных. За исключением бедняжки Кайли, разумеется, – к моему удивлению, она оказалась просто идеальной спутницей, учитывая идиотскую ситуацию, в которой мы оказались. Разумеется, я и пальцем ее не тронул – вспоминая этот вечер, я все больше склоняюсь к мысли, что боязнь оказаться за решеткой по статье «изнасилование несовершеннолетней» тут ни при чем. Просто я считал, что это было бы неправильно. В конце концов, в это мое последнее лето в Мидоу-Лейн все и так шло кувырком. Я понимал это лучше, чем кто бы то ни было, – просто я был бессилен что-либо поделать. Я утратил контроль над ситуацией. Ощущение было такое, словно мною внезапно овладело стремление к саморазрушению… вернее сказать, это было даже не стремление, а настоятельная необходимость.

Возможно, я считал, что если, фигурально выражаясь, втопчу себя в грязь – уничтожу все, чем я обладаю, как физически, так и духовно, – то смогу повернуть время вспять, смогу вернуться в прошлое, в тот день, когда в мою жизнь еще не вошел «Стрэттон», вновь стать таким, каким я был до того, как эта зараза пустила корни в моей душе. Возможно, так оно и было. А может, я окончательно сошел с ума.

Как бы там ни было, существовали определенные границы, преступить которые не мог себе позволить даже я. Одной из них был Дэйв Билл, а второй – Кайли. И хотя эти двое даже не знали друг друга, каждый из них по-своему помог мне сохранить какие-то крупицы самоуважения.

На следующее утро, вернувшись в Саутхэмптон, я вызвал для Кайли такси, целомудренно поцеловал ее в щечку и отправил домой. Конечно, я понимал, что в один прекрасный день, снова увидев Кайли, буду кусать локти, проклиная себя за то, что упустил представившуюся мне возможность. В конце концов, такие девушки, как Кайли, встречаются не каждый день, особенно в реальном мире – и особенно если речь идет о таком парне, как я, который одной ногой стоит в тюряге, а другой – в богадельне.

В тот момент, когда эти мысли крутились у меня в голове, я сидел в клубном кресле в собственной гостиной, тупо разглядывая Атлантический океан и пытаясь разобраться в том, что происходит со мной. Время близилось к полудню, а Патрик Манчини до сих пор так и не позвонил – что могло означать только одно: что он и не собирается мне звонить. Говоря иными словами, это означало, что на этот раз я зашел слишком далеко.

И тут телефон вдруг зазвонил.

«О господи! – подумал я. – Мне конец». Я лихорадочно пытался придумать какую-нибудь историю, чтобы прикрыть свою задницу. Должно же быть какое-то правдоподобное объяснение… например, меня похитили… или… или мне пришлось сломя голову мчаться к брату в Монклэр, штат Монтана, и я нечаянно заблудился… или понадобилось срочно подыскать место для следующей встречи с Шефом… Точно!

Телефон продолжал звонить.

Я схватил трубку.

– Да? – обреченным тоном пробормотал я.

– Это твой адвокат, – услышал я голос своего адвоката. – Ты один?

– Богом клянусь, Грег, я пальцем не тронул эту девушку! – тоном оскорбленной невинности заявил я. – Если хочешь, можешь сам позвонить ей и спросить! – Только тут до меня вдруг дошло, что я даже не знаю номера телефона Кайли. Собственно говоря, я даже фамилии ее не знал. Только имя – Кайли. Милая девочка, совсем еще ребенок.

– О чем это ты? – удивился Магнум. – Ничего не понимаю… Какая еще девушка?

– Забудь об этом, – буркнул я. – Я просто пошутил. В чем дело?

– Нынешним утром у меня был крайне неприятный разговор с Джоэлом Коэном.

У меня мгновенно пересохло во рту.

– О чем?

В трубке раздался вздох.

– Говорит, что ты, возможно, нарушил условия вашей сделки. Поэтому он настаивает на встрече. Лучше всего прямо завтра с утра.

Меня волной захлестнула паника, сменившаяся полным отчаянием. Не сиди я в кресле в этот момент, я вполне мог бы пасть трупом на месте. «Спокойствие, только спокойствие! – одернул я себя. – В конце концов, ты ведь ничего не сделал… Ничего, как же!»

– Это невозможно! – уверенно отрезал я. – Он хотя бы объяснил, о чем речь?

– Довольно туманно. Но у меня сложилось впечатление, что он намекает, будто ты спугнул кого-то, предупредил кого-то, что ты пошел на сделку и готов сотрудничать со следствием. Ты-то хоть имеешь представление, о чем речь?

Спугнул. Довольно странное слово… особенно в подобном контексте. Напугать кого-то, дав понять, что готов сотрудничать? Ну да – то, что я «пою», должно было оставаться в секрете, однако были несколько человек, кто не мог об этом не знать, к примеру моя теперь почти уже бывшая жена, родители и Джордж… а больше вроде и никто. Я не обмолвился ни словом даже с Бо, чтобы не спугнуть – не спугнуть – его! Может быть, я говорил об этом кому-то из друзей? Нет. А Королеве Минета? Тоже нет. Может, какой-нибудь очередной Наташе? Нет, ни единому человеку. Я готов был поклясться, что был нем как рыба.