Сталинград - Энтони Бивор

Непростая задача доложить фюреру о крупном советском наступлении 19 ноября выпала начальнику штаба сухопутных войск генералу Цейтцлеру, который оставался в Восточной Пруссии. Гитлер находился в своем поместье Бергхоф над Берхтесгаденом. Именно здесь в августе 1939 года он получил известие о согласии Сталина на заключение советско-германского Пакта о ненападении. Тогда фюрер торжествующе стукнул кулаком по обеденному столу, напугав присутствующих дам. «Они у меня в руках! – воскликнул он, вскакивая на ноги. – Они у меня в руках!»[640]На этот же раз Гитлер был в бешенстве. Еще более яростной стала его реакция в тот же день на безуспешную контратаку 48-го танкового корпуса.

В боевом журнале оперативного командования вермахта есть очевидно лицемерное упоминание о тревожных сообщениях относительно русского наступления, которое фюрер давно уже ожидает.[641]После его неумелого вмешательства в руководство войсками, что привело к краху обороны румынских войск, Гитлеру потребовался козел отпущения. По приказу фюрера был арестован генерал Хейм.

Гитлер понимал, хотя и не признавался в этом, что под угрозой оказались все германские войска на юге России. На второй день советского наступления он вызвал из-под Витебска фельдмаршала фон Манштейна и приказал ему возглавить только что сформированную группу армий «Дон». В германской армии Манштейн являлся самым уважаемым стратегом, к тому же в его активе был успешный опыт взаимодействия с румынскими войсками в Крыму.

Пока фюрер находился в своем поместье, верховное командование вермахта бездействовало. 21 ноября, в тот самый день, когда Паулюс и Шмидт из-за угрозы прорыва советских танков вынуждены были покинуть свой штаб в Голубинской, старший адъютант Гитлера генерал Шмундт был занят «внесением изменений в форму офицеров вермахта».[642]

Приказ фюрера 6-й армии стоять на своих позициях, несмотря на угрозу «временного окружения»,[643]догнал Паулюса только в Нижнечирской. Командующему армией предписывалось принять под свое начало все войска Гота, расположенные южнее Сталинграда, а также остатки румынского 6-го армейского корпуса. Ключевым моментом приказа можно считать директиву «держать железнодорожные линии как можно дольше. Ждать дальнейших распоряжений насчет снабжения по воздуху».[644]Паулюс, не успевший еще в полной мере оценить сложившуюся ситуацию, подчинился этому приказу неохотно. По его мнению, разумнее было отступить от Волги и воссоединиться с главными силами группы армий Б.

Командный пункт в Нижнечирской, подготовленный там к зиме, куда вылетел Паулюс, располагал линией защищенной связи со штабом группы армий Б и ставкой «Вольфшанце» под Растенбургом, но Гитлер, услышав о том, что командующий 6-й армией покинул Гумрак, решил, что тот бежал от русских. Фюрер приказал своему военачальнику немедленно вернуться обратно, к своим окруженным частям. Прибывший туда утром 22 ноября генерал Гот застал Паулюса расстроенным и оскорбленным предположением Гитлера, будто он способен бросить своих солдат. Начальник штаба Паулюса генерал Шмидт разговаривал по телефону с Мартином Фибигом, командующим 8-м воздушным корпусом. Шмидт несколько раз повторил, что 6-й армии срочно требуются горючее и боеприпасы, чтобы вырваться из окружения, а Фибиг еще раз сказал то же самое, что говорил вчера вечером: «Мы не можем снабжать по воздуху целую армию. У люфтваффе нет для этого достаточного количества транспортных самолетов».[645]

Все утро три генерала провели, обсуждая и оценивая положение 6-й армии. Говорил в основном Шмидт. Именно он накануне вечером беседовал с генералом фон Зоденштерном из штаба группы армий Б. Зоденштерн посвятил его в детали продвижения советских войск на юго-восток от Перелазовского и прямо сказал: «У нас нет сил, чтобы остановить русских. Спасайтесь сами».[646]

Во время совещания в кабинет вошел генерал-майор Вольфганг Пикерт, командир 9-го зенитного дивизиона люфтваффе. Шмидт, его однокурсник по штабному училищу, приветствовал своего друга любимой фразой их наставника: «Обоснованные решения, пожалуйста!» Пикерт, ни минуты не медля, сказал, что хотел бы как можно быстрее вывести свой дивизион из окружения.[647]«Нам бы тоже хотелось вырваться из кольца, – ответил Шмидт, – но сначала нужно создать сильную линию обороны на южном направлении, где наступают русские».