Взорванный плацдарм. Реквием Двести сорок пятому полку - Валерий Киселев

Наконец все затихло, и поехали дальше, в Ханкалу. Разгрузились, колонной постояли. Когда поехали назад, слышим хлопок выстрела. Радист сидел на броне и упал. Мы даже не поняли, откуда стреляют. Спрыгнули с БМП, залегли. Больше не стреляли. Резко развернули колонну и повезли раненого в Ханкалу. Но парень умер от потери крови. На броне надо сидеть в бронежилете, а он был в одной разгрузке. Выгрузили его, развернулись и в полк поехали.

А солдаты, отслужившие свое, помаленьку привыкали к мирной жизни…

«Сам над собой смеялся…»

Александр «Оккупант», сапер инженерно-саперной роты полка, сержант контрактной службы:

– В конце концов зимой приехал я домой… Все, я дома! Месяца два-три боялся, когда ездил на такси по городу: в Чечне скорости другие, да и броня потолще. Вспоминал, как там легковушки переезжали поперек. А дома было ощущение, что еду в тонюсенькой коробчонке из бумаги, поэтому вцеплялся в ручку двери.

Как-то в маршрутке ехал с товарищем, срочку вместе служили, с похмелья. Сидим себе, едем, напротив полковник, а в конце автобуса – пара ребят, наши ровесники, пьяненькие. Выходим все на конечной, станция метро «Текстильщики». И тут пареньки начинают на полковника зубоскалить: «Мы в Приднестровье таких стреляли…» Иду за ними, слушаю, противно так что-то стало, да еще похмелье одолело. Беру одного, разворачиваю к себе и говорю: «Иди ты на… со своим Приднестровьем, а хлебало не закроешь – больше свое Приднестровье не увидишь и о Москве не расскажешь».

После контракта впервые испугался, когда детвора во дворе начала на какой-то праздник петарды взрывать. Я дома на корточки присел: думал – стреляют. Потом сам над собой смеялся: «Все, дослужился…»

За время службы в Чечне на меня было отправлено четыре наградных в Ханкалу. Получил только медаль Суворова. Служил в гвардейском полку, но даже знак «Гвардия» не дали. На одну ступень в звании повысили, да пара благодарностей от командования. А в Ханкале – не знаю, правда или нет, наш парнишка из связи Андрюха из Тверской области зашел в наградной отдел, узнать, кому из нас чего дали. Так один офицер ему сразу сказал: «Говори, какую хочешь, и плати…»

После контракта мы с некоторыми ребятами встречались в Москве у меня, развлекал, как мог. И Эмиль звонил разок. Слышал, что на ВДНХ у ракеты собирались. Хотел съездить разок, да все было некогда. Да и не думаю, что там будут те, с кем я был в Чечне, а сидеть сопли размазывать – не мое. Про ребят писать надо, а не о себе. В нашей роте Радик служил, сам таджик, а по-русски как мы с вами разговаривал, чисто. Но и на фарси общался спокойно, без проблем. Хороший мужик. Ребята были веселые с Нижнего, Гошаня (Игорь) и Жека (Евгений). Как они прикалывались: после каждого ВМГ звания друг другу вручали, немецкие, времен Второй мировой. Я их застал, они начинали унтерами. Жека еще в броник наряжался иногда, а Гошаня после Радика механом на БТРе стал гонять, вот он-то под фугас и попал. Да много ребят хороших было… Ваня из 752-го полка, Олеги, Лехи с Подмосковья, костромские, орловские, брянские, тверские, да отовсюду. Кстати, Олегу одному на 809-й высоте ногу оторвало по колено. Ребята рассказывали, видели его в ППД, он в полк за деньгами приезжал, так его жена не бросила, молодец и умница. И протез он себе купил хороший, немецкий. Говорили, чуть-чуть видно, что хромает. И Малой с простреленной ногой – тоже с женой приезжал за «бабками». У него пуля об колено ударилась и по кости вверх ушла, застряла в паху, вытаскивать не стали. Врачи сказали, что можно случайно навредить. А если он куда-нибудь полетит, то в аэропорту зазвенит, когда рамку проходить будет.

Много хороших парней там было, всех сразу не упомнишь. Однажды разговор ребят слушаю, говорят про Саров, где я срочку служил. Прикинулся идиотом, спрашиваю: «А где это?» Парнишка мне рассказал, что он там же, где и я, служил – в ГСН «Тайфун», только позже. «А сержантик там служил…» – и называю свою фамилию, а сам про себя уже хихикаю. «Да, был такой легендарный страшный сержант из Москвы…» – «Этот сержантик перед тобой стоит…»

С Колей (Колямба) из Владимира мы вообще кореша тогда были. Он на второй контракт приехал, когда я в яме сидел. Потом его в разведку переманили, а я так в саперке и остался.

Серега Бакс был из Коврова или из области. Рост – полтора метра с кепкой, глаза светлые, волос светло-русый. Он тоже, кстати, второй раз приезжал, месяца через 2–3. Пошел к Светке в медроту, а тогда начмед был майор прикомандированый. Он издал указ его светлости, чтобы контрактники по медроте не бродили, а кто сего ослушается, того под землю и в кандалы. А у Бакса любовь на фронте, и с ней не поспоришь. Бакса выгнали из медроты, он сходил в свою роту, взял свой «калымет» и занял круговую оборону в окопе в медроте. Его только командир разоружил, а потом, как психа, на борт и домой, успокаиваться.

Бакс, а помнишь Светку из медроты? Один раз, уже после контракта, она приезжала ко мне в Печатники, с мужем. Говорили, что снова туда собрались. Посидели несколько часиков, повспоминали. Она все про тебя спрашивала, куда ты делся, когда она оттуда уезжала…

Смотрю видеокадры, снятые в полку в новогодние дни… А те, кто подшитые, это из каких рот? Чапая, Буденного узнал, летеху, маленького, рыжего – из разведки, узнал. Один из офицеров стоит – майор, прикомандированный на должность начальника инженерной службы полка. Тихий был мужик, не доставал всякой ерундой. Но вот после Нового года в роте ЧП было… Понагнали народу, а что с ним делать – никто не знает. Я на Новый год в отпуске был, а когда вернулся – больше половины рож в роте незнакомых. Когда ЧП произошло, майор испугался чего-то и пытался без талона на посадку в «Мишку» забраться. Говорил, что очень-очень домой надо…

Я одного бойца видел, так он говорил, что Грозный один брал и полковников строил. Только он к кровати был привязан, в медроте…

«Было какое-то безразличие…»

Сергей Бочаров, командир орудия САУ-2С3М, младший сержант:

– В марте почти весь наш полк и 99-й артполк вывели на постоянное место дислокации. В Чечне осталась лишь батальонная тактическая группа 245-го полка. С нами рядом находились еще дивизия внутренних войск и спецназ ГРУ.

Почти каждый день стреляли по запланированным целям, ездили на ВМГ. Письма домой отправляли с дембелями на «вертушке». С водой было плохо: «чехи» ее травили. У нас вода постоянно была с хлоркой, а потом еще и машину-водовозку вместе с водителем «чехи» расстреляли. С едой проблем особо не было, кормили на убой. На выезд давали ИРП (индивидуальный рацион питания. – Авт.), или, проще говоря, сухпай. Были, конечно, случаи, когда в каше находили червей или продукты привозили просроченные, что по внешнему виду видно. Если не было стрельб, то кто-то отдыхал после наряда или выезда, кто-то спортом занимался. Если зимой, то заготавливали дрова, печь топить, или музыку слушали в палатке. У нас там автомагнитола была и аккумулятор от САУ. С друзьями общался, у меня один земляк был из моего города. Конечно, хотелось, чтобы поскорей все это закончилось, и домой, но как-то привык к этой обстановке и было какое-то безразличие.