Три года революции и гражданской войн - Даниил Скобцов

Между тем активность большевиков между Доном и территорией, занятой Добровольческой армией, к началу месяца усилилась до того, что под угрозу попала главная магистраль Ростово-Владикавказской железной дороги. Северные округа Дона были заняты большевиками. В газетой хронике отмечалось, что при близости большевистских орд, в самом Екатеринодаре снова зашевелились большевизанствующие элементы. В трамвае, в базарной толпе слышались совсем недвусмысленные заявления: «Наши идут»… Они «кадетам покажут кузькину мать»… Вечерами можно было услышать на улице достаточно громко распеваемую песенку большевистской редакции о «яблочке»:

Ой, яблочко да закатилося, —

Кадетская власть провалилася…

Одна из екатеринодарских газет, «Кубанский Край», заняла совсем двусмысленную позицию в смысле про-большевистского уклона до такой степени, что наш член правительства по ведомству внутренних дел принужден был, не без давления, впрочем, со стороны штаба Добровольческой армии, издать постановление (7/3-1919 года за № 162) о закрытии этой газеты. В ней господствовал в то время в качестве фактического редактора г. Белоусов, приобретший еще раньше известность по своим демагогическим выступлениям в период обостренных в раде отношений казачьего представительства с иногородним… Имел близкое участие в редакции этого «Кубанского Края» и г. Воропанов. Любопытно, что в газете «Великая Россия» (№ 161-16/3) скомментировали это постановление о закрытии газеты как «единственный случай» осуществления кубанским правительством его обязанностей.

Вся надежда была на фронтовиков, главную массу которых в это время составляли кубанские казаки. Они воевали и умирали на фронте с полным самопожертвованием. К этому времени относится следующая характеристика генерала Деникина боевой силы:

– Доблестные кубанские казаки, которым посчастливилось освободить уже всю свою землю и которые самоотверженно докончили освобождение Терско-Дагестанского края, поспешили теперь на помощь Дону… «Кавказская Добровольческая армия», «та, которую предполагали раньше наименовать Кубанской армией, – генерал Деникин наименовал войсковую группу кубанских казаков, «эшелон за эшелоном текла на север без всяких кондиций».

Официальная сводка штаба армии давала такие, например, сведения в печать об Азовско-Днепровском фронте: «Кубанские части, сломив сопротивление противника, овладели селением Медвежинским (Ставропольской губернии), Шляхтиным и станицей Мечетенской (Донского войска), место бывшей стоянки Д. А.

На фронте наиболее молодое и способное на самопожертвование кубанское казачество воевало, чтобы освободиться от большевиков, в тылу же, в организационном центре, который до этого усиленно звал фронтовиков к борьбе и изображал эту борьбу как долг, как честь казачества, теперь в этом тыловом центре происходило недопустимое и с первого взгляда непонятное колебание. Доминировали групповые цели и сомнительные мечтания. При этом главная карта, на которую ставили наши черноморцы, была заведомо бита. Авантюризм Петлюры обнаруживал полную свою несостоятельность и беспочвенность. Украинский народ оставался глухим к его призывам, а сам уголовный атаман Петлюра, потеряв

Киев, вел в это время неудачную борьбу за последний клочок украинской земли возле Шепетовки. Бессилие и неспособность организовать действенную борьбу с позиций развала столетиями создававшегося российско-украинского государственного единства становилась самоочевидной. Раздел, развал, вообще преступная ставка на центробежные силы давала убедительные противопоказания. Опасная ставка на «Самостийничество» проваливалась. Но, к сожалению, в сфере добровольческих настроений это будило безжизненные реставрационные стремления…