История руссов. Варяги и русская государственность - Сергей Лесной

По-видимому, Н. М. Карамзин в своей «Истории государства Российского» (1830, I, прим. 154) первый обратил внимание на существование у древних руссов календаря с собственными названиями месяцев, а не латинскими, как это употреблял уже первый летописец.

В этих названиях усмотрели отражение годового цикла работ подсечно-земледельческого хозяйства. С той поры и по сей день это объяснение переписывается (и не одним автором) из книжки в книжку, а между тем оно малообосновано, а местами просто фантастично.

Прежде всего, связь календаря с подсечным хозяйством невероятна уже потому, что подсечное хозяйство ведется только в лесной зоне, а мы знаем, что земледелие (и не только на Руси) было мотыжным, затем плужным, и существовало прежде всего на открытых, безлесных пространствах. Только впоследствии, когда выгоды земледелия (именно зернового хозяйства) стали ясны человеку, только тогда была выработана и система подсечного хозяйства.

О существовании земледелия в Северном Причерноморье (и притом на экспорт!) мы имеем точные сведения уже у Геродота, т. е. за 500 лет до нашей эры. Неужели же эти земледельцы жили веками без своего календаря и календарь явился только тогда, когда здесь появились люди из области с подсечным хозяйством? Нелепость этого совершенно очевидна.

Дело объясняется иначе: календарь древних руссов создался не сразу и претерпел, конечно, изменения и в количестве, и в названиях месяцев, но в основе его было не подсечное хозяйство, а естественные изменения в природе в течение года с включением некоторых элементов и из сельского хозяйства вообще. Словом, происходило то, что и у других народов, даже с совсем иным способом хозяйства: у кочевников, например, были месяцы появления травы весной, рождения ягнят и т. д.

Рассмотрим толкование месяцев в терминах подсечного хозяйства. Январь (или вообще один из зимних месяцев) называли «сечень», будто бы от того, что в этом месяце «секли», т. е. подрубали, деревья; следующий месяц называли «сухий», ибо в этом месяце деревья якобы засыхали.

Третий месяц — «березозол» — говорит, мол, о том, что высохший лес сжигался до золы (это был приблизительно апрель). «Серпень» был месяцем жатвы серпом (очевидно, август) и «вересень» — месяц молотьбы (от «врещи» = молотить).

На первый взгляд, подобное объяснение кажется вероятным, но только на одно мгновение; более внимательное рассмотрение показывает, что в некоторых случаях объяснение — просто домысел, чтобы хоть как-нибудь понять названия, и только.

Прежде всего, если в основе лежит хозяйство человека, где же столь важный месяц, как месяц пахоты и посева? Его нет. Далее, если подсечь лес и можно на известном пространстве за месяц-два, то высушить лес, и притом до возможности полного сгорания, в течение одного месяца нельзя — такой лес может только обгореть, но не сгореть. Ведь речь идет о настоящем лесе, а не о кустах.

Как могли убедиться изобретатели этого объяснения на опыте подсечного хозяйства, подсекали лес в одном году, а сжигали его до золы после долгих месяцев летнего высыхания только в следующем году.

Таким образом, последовательность и время операций при подсечном хозяйстве была другой, а поэтому всё построение рушится.

Далее, в лесной зоне посев начинается в лучшем случае при уже подготовленной почве в конце марта, а в основном в апреле и начале мая, — ведь после таяния снегов грязь, пахать нельзя, надо дать земле просохнуть. Следовательно, месяцы календаря и месяцы действительной работы не совпадают.

Наконец, в этой схеме нет ни слова о посеве озими, которую знали еще в древности и которая обычно составляет основную часть урожая хлебов.

Чтобы правильно понять значение названий месяцев, следует обратиться к народным календарям и других славянских племен (украинскому, польскому и т. д.). Отличаясь деталями, все они в основном совпадают с древнерусским.

Рассмотрим для краткости только календарь украинцев, его будет достаточно, чтобы понять истинное положение дела. Украинцы имеют такие месяцы: сичэнь, лютый, бэрэзэнь, квитэнь, травэнь, чэрвэнь, лыпэнь, сэрпэнь, вэрэсэнь, жовтэнь, лыстопад и грудэнь.

Часть этих названий расшифровывается без малейших затруднений и не вызывает никаких сомнений.

Лютый (февраль) действительно «лют», ибо является самым холодным месяцем, вместе с тем к нему подходит и название «сухень», ибо в течение его больших снегопадов обычно нет, а равным образом — оттепелей.

Бэрэзэнь — это март, месяц, когда распускается береза. Второй вариант названия, «бэрэзозол», вовсе не означает «березовой золы», а «березовую зелень». Украинец, заимствовавший преемственно не только слова, но и выговор их, не говорит: конь, стол, соль и т. д., а кинь, стил, силь и т. д. Белоруссы и великоруссы выговаривают вместо «зил» — зол. Отсюда получается искажение смысла слова «березозил». Что речь здесь идет вовсе не о золе, видно уже из того, что подсечное хозяйство развивалось на всяких лесах, а не только на березовых, да и вообще чистых березовых лесов почти не встречается. Зелень же березы в марте бросается в глаза, как первая зелень лиственных деревьев[138].

Квитэнь — апрель, месяц цветов и в первую очередь цветения фруктовых деревьев. Заметим, что «квет» — это древняя форма от «цвет».

Травэнь — май, месяц трав; действительно в мае поднимаются травы на лугах.

Лыпэнь — июль, месяц цветения липы. Заметим, что это название существует у многих славянских народов, а подсечное земледелие — только у некоторых в северных лесных районах.