Упрямый Галилей - Игорь Дмитриев

Кампанелла, понимая, что благожелательное отношение к нему Урбана VIII не может длиться долго, решил открыть понтифику глаза на то, чем занимаются в Санта-Прасседе. В начале июня 1630 года в беседе со Святейшим он как бы между прочим сказал о подозрительной и, возможно, крайне опасной деятельности монахов этого монастыря[699]. Урбан не стал расспрашивать о подробностях, но семена подозрения пали на хорошую почву. Возможно, его святейшество вспомнил, что ему уже приходилось слышать нечто подобное о Моранди и людях его круга. Позднее Урбан VIII признался, что более всего его гнев вызвало то, что о происходящем в Санта-Прасседе он узнал (если не считать лапидарного сообщения Кампанеллы) не от своих подчиненных, не от многочисленных информаторов, шнырявших по Риму, а из письма кардинала Ришелье, который сообщал, что слухи о деятельности аббата Моранди и его монахов ходят по всей Европе[700]. Так почему же он, верховный понтифик, узнает об этом последним?!

Вскоре после беседы с Кампанеллой[701]Урбан отправляется в Кастель-Гандольфо, и уже в июне 1630 года там была составлена пространная булла, направленная против астрологов и опубликованная 1 апреля 1631 года под названием (по первому слову текста) «Inscrutabilis»[702].

Неисповедимое (inscrutabilis) решение Всевышнего, – писал Урбан, – не позволяет слабому человеческому уму, заключенному в темницу плоти, с нечестивым любопытством претендовать на познание тайн, сокрытых в Божественном уме». А потому Сикст V[703]мудро запретил занятия юдициарной астрологией[704], а также распространение и хранение посвященных ей книг и рукописей. И особо этот запрет касался тех, кто «осмеливался высказывать суждения о благоденствии правителей и государств[705].

Святейший требовал установления особого надзора за предсказаниями, касавшимися жизни папы и его родственников вплоть до третьего колена[706]. В качестве наказания за подобные занятия, которые квалифицировались им как lèse majesté[707], предусматривалось не только отлучение от церкви, но и смертная казнь с конфискацией имущества. (По Риму ходили слухи, будто составителем буллы был Кампанелла, который якобы хотел таким способом устранить конкурентов[708]. Вряд ли это так. Фра Томмазо был потрясен жесткостью мер против астрологов и пытался под видом одобрения булл Сикста V и Урбана VIII защитить астрологическую практику[709].)

Реакция Урбана VIII была вполне предсказуемой. Большинство правителей со времен Древнего Рима, как бы они ни относились к астрологии, запрещали под угрозой репрессий делать и тем более распространять предсказания, касавшиеся их персон. Поэтому Моранди, занявшись, так сказать, политической астрологией, включился в весьма опасную игру. 13 июля 1630 года Урбан распорядился немедленно арестовать аббата, а также его сообщников и начать следствие. Выяснилось, что в монастыре многие монахи занимались составлением гороскопов и так или иначе были вовлечены в политические интриги. Были обнаружены гороскопы практически всех кардиналов и прелатов (своеобразная астрологическая база данных по римской курии). В итоге Моранди было предъявлено обвинение в занятиях астрологией, распространении запрещенных книг и участии в политических интригах, направленных против законных властей – духовных и светских. Но до суда дело не дошло, поскольку подследственный внезапно умер в тюрьме 7 ноября[710]1630 года, причем в заключении врача было особо подчеркнуто – «не отравлен».

29 марта 1631 года Б. Кастелли сообщил Галилею, что Р. Висконти и Г. Герарди – оба входили в круг близких знакомых Моранди – были выдворены из Рима «скорее из ненависти [Урбана VIII] к юдициарной астрологии (astrologia giudiziaria), чем по причине каких-то особых обвинений в их адрес»[711].

Кампанелле же пришлось незамедлительно написать «Apologetico»[712], в котором он уверял, что оккультная практика, описанная в «De siderali fato vitando», – вовсе не суеверие, но имеет естественный характер, то есть основана на использовании естественных сил и явлений.