Под грозовыми тучами. На Диком Западе огромного Китая - Александрa Давид-Неэль

Но тут я наткнулась на портье-индуса и уже привычный отказ: «Все комнаты заняты». В подтверждение своих слов он указал мне на доску с ключами, где напротив номера каждой комнаты значились одна либо несколько фамилий.

Это меня не остановило: я твердо решила провести ночь под крышей и заявила, что никуда отсюда не уйду, требуя позвать начальника или начальницу.

Портье решил подняться со мной на лифте на шестой этаж к заместительнице директора, квартира которой находилась там.

Она также сказала, что свободных номеров в наличии нет.

Однако я не требовала предоставить мне комнату или спальное место, а лишь просила не прогонять нас. Не могла же она допустить, чтобы европейская женщина ночевала на улице…

Безусловно, служащей стало жаль, что мы оказались в таком отпаянном положении…

— Я должна посоветоваться с директором, — сказала она. — Пойдемте вниз.

Мы снова спустились в лифте на первый этаж, и после недолгого ожидания я увидела дородного мужчину, который вышел из рабочего кабинета, где задержался в столь поздний час. Взглянув на меня, он воскликнул:

— Как, это вы!..

Это была «я», но я не узнавала того, кто, очевидно, хорошо меня знал.

По правде сказать, я боялась, что этот человек обознался, но мое желание найти пристанище было так велико, что, скорее всего, если бы он даже принял меня за другую, я не стала бы его разубеждать.

Но директор не ошибся, память у него была лучше моей.

— Сиань, — произнес он. — Вы ехали в Ганьсу…

Да, в самом деле, мы встречались во время гражданской войны в осажденном Сиане, где я провела больше месяца. Кажется, это было в 1918 году.

Разумеется, теперь не могло быть и речи о том, чтобы мне указали на дверь.

На втором этаже располагалась гостиная; из нее сделали дополнительную комнату и собирались поселить туда одного китайца, чья жена и дети уже жили в доме.

Что ж, этот господин мог остановиться у своих родных. Обстоятельства требовали, чтобы человек жертвовал своими удобствами.

На том же этаже нашлась комнатушка и для Йонгдена, которого директор тоже хорошо помнил. Я отправила слуг на китайский постоялый двор.

Мой знакомый ушел. Ионгден тоже удалился к себе, а я долго озиралась по сторонам. Наверное, у меня был такой же изумленный вид, как у какого-нибудь праведника, попавшего в райские кущи.

Чистота, комфорт, тишина и покой!..

Но тут я бросила взгляд на наши вещи: сумочку, чехол для зонта и шляпную коробку; лама уже унес свои туалетные принадлежности.

Не считая надетой на нас одежды, это было всё наше имущество!..

На следующий день, вскоре после завтрака, снова завыли сирены воздушной тревоги, и я узнала, что несколько недель тому назад самолеты разбомбили город Аньян, расположенный поблизости.

Ханькоу, куда я добралась издалека ценой таких неимоверных усилий, явно не был тихим приютом.

Что же было дальше?..

Я стала беженкой, одной из миллионов людей, ныне лишенных в Китае крова.

Не желая сворачивать с намеченного пути, а также стремясь присутствовать при развязке трагедии, начало которой мне довелось лицезреть, я не стала покидать страну, где она разворачивается.

Уехав из Ханькоу, подвергавшегося бомбардировкам, я добралась до Ичана, а затем села на пароход и поплыла вверх по течению Янцзы, перебралась через речные пороги, окруженные гигантскими ущельями, и высадилась на берег в Чунцине.

После одного из первых японских налетов, длившегося примерно с четверть часа, там погибло десять тысяч человек, причем многие из них сгорели заживо в своих объятых пламенем домах.

Затем я снова увидела Чэнду, роскошную столицу провинции Сычуань, где мне безмятежно жилось пятнадцать лет тому назад.

Несколько месяцев здесь было спокойно, а затем бомба угодила в крышу дома, где рукопись этой книги перепечатывали на машинке. В непосредственной близости от него сгорел целый квартал: более полутора тысяч зданий.

Так, переезжая из города в город, я добралась до пределов Китая, его дальнего, еще дикого запада, края пастухов, обитающих в закопченных юртах, и благородных разбойников, о которых я рассказала в другой книге^[79].