Повседневная жизнь воровского мира Москвы во времена Ваньки Каина - Евгений Акельев

«Сани крытыя обиты кожей, внутри стометом красным — цена десять рублев.

Три лошеди: два мерина вороных — цена сорок рублев, мерин гнедой — цена пятнатцать рублев.

Три хомута ременных, три узды ременныя двойныя, возжи ременныя — цена шесть рублев.

Да платья: кафтан, камзол, штаны суконныя зеленыя, подбиты стометом зеленым, у кофтана по борту и по швам положен шнур гарусной — цена сорок рублев.

Шуба алова сукна, мех калмыцкой черной — цена сорок рублев.

Шуба китайчатая дорожная на лисьем меху, опушена пухом бобровым — цена дватцать рублев.

Камзол кафельной суконной — цена пять рублев.

Шпага, эфес серебряной — цена дватцать рублев.

Кольцо золотое — цена четыре рубли.

Запонки золотыя двойныя — цена восемь рублев.

Перук (парик. — Е.А.) круглой — цена два рубли пятдесят копеек.

Шапка бархотная красная, апушка соболья — цена пять рублев.

Рукавицы замшевыя теплыя — цена восемьдесят копеек.

Два плотка бумажные — цена восемьдесят копеек.

Чесы серебряныя — цена дватцать пять рублев.

Табакерка серебряная — цена шеснатцать рублев.

Кошелек шитой серебром, в нем мелких серебреных денег семьдесят копеек, да червонных иностранных дватцать пять.

Нош складной — цена тритцать копеек.

Туфли желтые козловые — цена сорок копеек.

Пуховик, наволока крашенинная синяя, да три подушки пуховыя, наволочки белыя — цена восимь рублев, адеяло терпущетоя белоя, покрыта байкой цветной — цена пять рублев.

Две простыни белыя холстинныя, да рубашки варендерскова палотна, цена три рубли пятдесят копеек.

Кастрол медной — цена рубль дватцать копеек.

Тапор — цена петнатцать копеек.

Шкатулка деревянная, в ней чай, сахар, три скляночки стеклянныя с воткой, цена два рубли.

Чайник медной — цена рубль.

Троецкой мелкой деревянной посуды по покупки на два рубли.

Да люцкова платья: две шубы авчинных — цена четыре рубли.

Епонча суконная песошная — цена три рубли.

Двое сапоги — цена рубль.

Кушак желтой — цена сорок копеек.

Нож ахотничей — цена сорок копеек.

Двоя руковицы — цена пятдесят копеек.

Две шапки — цена рубль дватцать копеек.

Да денег два полтинника, да мелких пятдесят копеек»^[520].

Вернувшись в Москву едва живым, асессор Милюков, наверное, долго залечивал физические и душевные раны, а страшные лица разбойников, должно быть, преследовали его в кошмарных снах.

Между тем спустя две недели после описанных событий, 19 февраля, в Замоскворечье возле церкви Воскресения Христова, что в Кадашеве, появился человек, которого Милюков при встрече непременно узнал бы. Это был уже известный нам московский вор Гаврила Рыжий, к тому времени более полугода скрывавшийся от преследования со стороны служащих Сыскного приказа, прежде всего Ивана Каина. В тот день он пришел в Кадаши для свидания с женой Марфой Артемьевой, работницей суконной мануфактуры Андрея Еремеева, и принес ей серебряный эфес от той самой шпаги стоимостью 20 рублей, которая еще недавно принадлежала коллежскому асессору Милюкову. Как мы знаем, Марфа краденый эфес не взяла, беглеца прогнала, а после встречи с ним сразу направилась в Зарядье, в дом к Ивану Каину.

«Сыщик из воров» в тот же день поймал Гаврилу в торговой бане за Покровскими воротами близ Елохова моста. Видимо, ошеломленный предательством жены, тот стал давать в Сыскном приказе поразительные по откровенности признательные показания. Из допроса Гаврилы Рыжего следует, что изначально он был «мошенником» и занимался карманными, банными и домовыми кражами с прочими московскими ворами. Но после того как летом 1745 года в Сыскном приказе его «оговорил» (выдал) вор Яков Зуев, он был вынужден скрываться под Каменным мостом, в кирпичных сараях близ Донского монастыря, а с наступлением холодов — в торговых банях за Покровскими воротами. В Немецкой слободе он познакомился с группой беглых солдат и «матросов», вместе с которыми и стал разбойничать на «Троицкой дороге». Поведал он на допросе и о нападении на чиновника Милюкова с его людьми: