Ошибка Марии Стюарт - Маргарет Джордж

– Королева у меня, и я сделаю так, что она останется со мной. Не пытайтесь вмешаться, иначе вам конец!

Он подхватил Марию на руки и понес через зияющий темный проход во внутреннюю часть крепости. Она дрожала всем телом. Он миновал внутренний двор, вошел в цитадель, а потом, не замедляя шага, поднялся на верхний этаж. Там он отпустил ее, захлопнул тяжелую дверь и накинул в пазы деревянный засов, массивный, как корабельная балка. Снаружи доносились нестройные крики.

– Никто не сможет проникнуть сюда, – сказал он, словно читая ее мысли. – Здесь мы в безопасности.

В квадратном помещении со старинными стенами из груботесаного камня горели три факела в стенных нишах. Одно из трех окон, выходившее на море, было открыто, и шум ветра почти заглушал его слова.

– В безопасности? – Мария посмотрела на него – грубого, облаченного в кожу воина, стоявшего перед ней. Она думала, что знает его. Теперь он выглядел как один из северян, вырезанных на старинных рельефах, изображавших вторжение викингов. – Должно быть, ты сошел с ума. Почему ты это сделал?

– Теперь у меня есть тысяча свидетелей, готовых подтвердить, что я похитил королеву и возлег с ней против ее воли. Ты могла бы немного больше протестовать, чтобы убедить скептиков, – он улыбался, как будто совершил ловкий трюк.

– Как мы посмеем это сделать? Нам никто не поверит! – его дерзость и отвага казались необыкновенными.

– Увидеть – значит поверить, – ответил он. – Так говорят люди. Теперь тысяча человек видели нас, и я собираюсь держать тебя здесь для пущего правдоподобия. Все должны поверить…

– Что ты обесчестил меня? – ее голос дрожал. Он предлагать ей вытерпеть этот позор ради него.

– Да. Ты знаешь, что по шотландским законам есть лишь один способ избежать такого бесчестья. Нам придется пожениться.

Стыд охватил ее, но в то же время его отвага и прямота были непреодолимыми.

– Но они возненавидят тебя за это! Ты опозорил себя, и это уже не возместить. О, Босуэлл, как ты мог пойти на такое? Это невыносимо!

– Я люблю тебя. И для того, чтобы получить тебя, я пожертвовал моей…

– Твоей честью!

– Нет, моей репутацией. Это не одно и то же. Иногда нужно жертвовать своей репутацией ради соблюдения более высокой чести.

– О, Босуэлл! – она бросилась в его объятия, вне себя от огорчения. Он наклонился для поцелуя. Она осторожно прикоснулась к его губам, настолько потрясенная и сбитая с толку, что едва понимала, как реагировать. Ей хотелось защитить его, спасти его. Она была тронута его безмерной жертвой и поражена его дерзостью. После того как она прикоснулась к нему, ей не хотелось останавливаться. Шум снаружи усилился: она слышала хриплые крики и лязг оружия.

– Они придут за нами, – прошептала она.

– Никто не сможет проникнуть сюда, – повторил он.

Они прильнули друг к другу, пока снаружи раздавались новые крики и топот шагов внутри башни. Потом что-то металлическое – меч или щит – с громким стуком ударило в дверь.

– Вы там? – глухо произнес чей-то голос. – Немедленно выдайте нам королеву!

– Это всего лишь Бортвик, – сказал Босуэлл. – На самом деле он не хочет этого.

Он целовал ее плечи и прижимал ее к себе, стоя в центре комнаты.

– Освободите королеву! – снова закричал Бортвик так громко, что его голос наверняка был слышен во дворе, где оставались Мелвилл, Мейтленд и Хантли.

– Никогда! – прорычал Босуэлл в открытое окно. – Даже если бы сейчас вы могли освободить ее, было бы слишком поздно!

Он подхватил Марию, отнес ее на соломенный тюфяк, лежавший у внешней стены комнаты, и осторожно уложил вниз. Опустившись на корточки, он начал медленно и аккуратно расстегивать ее платье. Он не торопился, как будто они были совершенно одни в мирной лощине.

Бортвик продолжал колотить в дверь. Натянув сверху меховую полость, Босуэлл крепко прижал Марию к себе.

Мария почувствовала, как его сильное тело прильнуло к ней, и они занялись удивительно долгой и нежной любовью под крики и стук Бортвика, доносившиеся из-за двери и задававшие ритм их движениям.

Наступила тишина. Бортвик ушел, и, судя по всему, двор тоже опустел. Из-за окна не доносилось никаких звуков, кроме плеска волн далеко внизу. Они лежали обнаженными под меховой полостью, и ветер холодил их плечи, выставленные наружу. Босуэлл крепко спал.

Мария смотрела на тени, пляшущие на стенах. Факелы почти догорели. Она закрыла глаза и попыталась уснуть, но оставалась странно возбужденной.

«Теперь мы действительно муж и жена», – подумала она.

Она поняла, что до сих пор еще не была по-настоящему замужем, так как ни один из ее мужей ничем не пожертвовал ради нее. Это было истинной консумацией брака.

«Значит, это мое брачное ложе. Тюфяк и полость из волчьего меха в продуваемой всеми ветрами комнате на вершине башни над цитаделью замка. И оно больше похоже на брачное ложе, чем королевские покои в Стирлинге или в Париже. О, святые! Девять лет назад в этот день я вышла замуж за Франциска! – Мария с нежностью думала о детских играх в постели Франциска, пока Босуэлл ровно дышал рядом с ней. – Детство прошло, и я наконец повзрослела».

Той ночью ей было не до сна. Факелы догорели, и розовато-голубой свет мало-помалу прокрался в комнату. Мария лежала неподвижно, смотрела, как свет становится ярче, и поняла, когда солнце взошло над горизонтом, по мерцающим отблескам на потолке, отраженным от беспокойного моря внизу.

Теперь она могла лучше рассмотреть комнату – квадратное помещение, сложенное из больших блоков грубо обтесанного камня. Она находилась в самой старой части замка, построенной сотни лет назад. Мебель была простой: деревянный стол со скамьями, несколько табуретов и два окованных сундука. Кровать отсутствовала, был только тюфяк, на котором они лежали. На стенах висели мечи и щиты.

Мария повернула голову и посмотрела на спящего Босуэлла. Он пристроил голову на сложенных ладонях, как будто молился. Она ясно видела шрам на его лбу – он оставался белым, в то время как остальная часть лица потемнела от солнца и ветра. Теперь их связывала одна судьба. Именно этого она хотела и даже убеждала его сделать это. Почему же сейчас ее одолевают дурные предчувствия?

Она тихо встала и подошла к окну. Каменный пол под ногами был холодным и влажным. Возле окна она удивилась силе сквозняка, тянувшего ее волосы наружу. Волны внизу разбивались о темные зубчатые скалы, разбрасывая клочья пены, которые на какой-то момент зависали в воздухе, словно вуаль языческой танцовщицы, прежде чем упасть обратно. Над волнами с пронзительными жалобными криками летали чайки.

Босуэлл подошел сзади и прижался к ее спине обнаженным телом. Он встал так бесшумно, что она не слышала ни звука.

– Доброе утро, любовь моя, – прошептал он ей на ухо и обнял ее. – Как тебе нравится моя крепость? Ты подарила ее мне.