Джордж Лукас. Путь Джедая - Брайан Джей Джонс

Лишь к выходным Лукас разрешил себе поверить собственным источникам. Стивен Спилберг вместе с подругой Эми Ирвинг прилетел к Джорджу и Марше на Гавайи и обнаружил Лукаса «в состоянии эйфории»^[916]. Наконец Лукас мог расслабиться, уверенный в том, что у него вышел хит, который продержится дольше одних выходных. Кстати, счетоводы «Фокс» уже тогда предсказывали, что текущими темпами «Звездные войны» скорее всего сместят «Челюсти» с позиции самого прибыльного кинофильма всех времен. Лукас будто бы уже предчувствовал победу в соревновании, поэтому, наверное, неудивительно, что когда они со Спилбергом расселись на пляже и начали зачерпывать песок и строить замок, Лукас безмятежно спросил: «Что думаешь делать дальше?»^[917]

Спилберг, который только что закончил работу над «Близкими контактами третьей степени», даже не моргнул; он уже много лет назад положил глаз на Джеймса Бонда. Однако «Юнайтед Артистс», которая владела правами на франшизу, вежливо, но настойчиво отказалась передать ему обольстительного шпиона. И тогда, как вспоминал Спилберг, «Джордж сказал, что у него есть идея фильма, который даже лучше Джеймса Бонда»^[918].

Лукас начал описывать персонажа, которого придумал посреди тяжелых дней работы над сценарием «Звездных войн»: лихого и изворотливого университетского профессора археологии, подрабатывающего на досуге кладоискателем, по имени Индиана Смит. Лукас вообще-то пытался начать историю с Индианой Смитом еще в 1974 году, когда передал его эстетствующему кинематографисту Филипу Кауфману, который искал новый проект после завершения «Белого рассвета». Лукас с энтузиазмом описал персонажа Кауфману, но признал, что не знает точно, какое именно сокровище будет разыскивать Индиана. Кауфман рассказал Лукасу историю, которую услышал у своего дантиста в Чикаго, о потерянном Ковчеге Завета, – и они с Лукасом начали перекидываться идеями, пока Кауфман внезапно не пропал: его нанял Клинт Иствуд для съемок фильма «Джоси Уэйлс – человек вне закона»^[919]. Но благодаря Кауфману у Лукаса теперь был макгаффин и подзаголовок «В поисках утраченного ковчега».

Рассказывая Спилбергу о проекте, Лукас упомянул, что Индиана Смит, как и «Звездные войны», будет похож на старые еженедельные киносериалы, особенно на «Дона Уинслоу из морской разведки», и что он представляет себе Смита в шляпе-федоре и с хлыстом, в чем-то похожим на седеющего золотоискателя Хамфри Богарта из «Сокровища Сьерра-Мадре». Спилберг, который говорил на том же кинематографическом языке, что и Лукас, тут же распознал потенциал и «полностью подсел».

– Тебе интересно? – спросил Лукас.

– Я хочу быть режиссером, – ответил Спилберг.

Лукаса это обрадовало. Съемки «Звездных войн» были трудными и не очень веселыми. Так что лучше быть продюсером – что по-настоящему даст ему значительную часть контроля, – а ежедневную изнурительную работу режиссера поручить кому-нибудь другому.

– Он твой, – сказал Лукас^[920].

Но не пока. Лукас и Спилберг вернулись на континент и разошлись в разные стороны: Спилберг начал работать над военной комедией «1941», а Лукас – готовить продолжение «Звездных войн». Однако на публику Лукас говорил, что взял перерыв: «Я могу насладиться успехом фильма, хорошим кабинетом для работы, ремонтом моего дома, поездками на отдых, – сказал он одному репортеру. – Я решил взять себе около года, чтобы насладиться и отвлечься. К тому же я основал компанию и буду основательно готовиться к сиквелам»^[921]. Казалось, даже Марша поверила, что ее муж готов к новому этапу их жизни, в котором приоритетом будут не только фильмы Джорджа: «Налаживание нашей личной жизни и появление ребенка, – рассказала она журналу «Пипл», – вот наш план до конца года»^[922].

Но нет. Лукас, несмотря на свои вдумчивые слова, уже сосредоточился на другом. В его договор о «Звездных войнах» была встроена бомба с часовым механизмом – пункт, устанавливающий, что, если Лукас не начнет съемки сиквела в течение двух лет, права вернутся к «Фокс», и студия сможет делать с ними что угодно. Некоторое время Лукас обдумывал такой вариант. «Сначала я раздумывал продать все “Фокс”, и пусть они делают что хотят. Я просто возьму свои проценты, уйду домой и больше никогда не буду думать о “Звездных войнах”», – сказал Лукас в интервью в 1979 году. Но он видел, как Спилберг отказался от участия в сиквеле «Челюстей» – проект стартовал без него летом 1977-го, – и побледнел, представляя, как кто-то еще будет контролировать продолжение «Звездных войн». «Правда в том, что эта вещь меня заворожила, – говорил Лукас. – Она вросла в меня»^[923]. Так что Лукас собрался снимать продолжение. Семья может подождать. Опять.

Следующий фильм Лукас решил снимать по-своему, на своих условиях. «Я ожидал от “Звездных войн” большего, чем возможно, – жаловался Лукас. – У меня была мечта, а вышла лишь тень [этой] мечты»^[924]. Так что в продолжении он собирался исполнить свою мечту, а это означало, что ему нужно контролировать как можно больше, начиная с, пожалуй, самого важного элемента кинематографа: финансирования. Пока «Звездные войны» ставили рекорды и зарабатывали кучу денег, Лукаса давила злоба из-за того, что «Фокс» прибирала к рукам шестьдесят процентов прибыли за, как он считал, ничегонеделание. Кстати, «Звездные войны» принесли «Фокс» так много денег и так быстро, что ее акции были среди самых активно продаваемых на Уолл-стрит и удвоились в стоимости, из-за чего студия и ее генеральный директор Деннис Стэнфилл стали силой, с которой приходилось считаться.

Меньше всего Лукасу хотелось наполнять карманы руководства студий и делать их еще более могущественными. Он все так же презрительно относился к студиям и их психологии. «Это довольно подлые и бессовестные люди, – ворчал он о студийных бюрократах в интервью «Роллинг Стоун». – Люди им не важны. Они невероятно несправедливо относятся к кинематографистам из-за того, что не знают ничего о том, как снимать кино»^[925]. Начиная переговоры с Лэддом тем летом, Лукас четко дал понять, что собирается удержать как можно большую часть фильма в своих руках: в конце концов, как Лукас сказал Лэдду, именно он делал всю работу. «У меня было пятьдесят процентов [sic] прибыли, потому что именно моя компания занималась производством фильма, – объяснил Лукас сорок лет спустя, все еще в ярости от воспоминаний о переговорах с “Фокс”. – И я сказал: “Я знаю, что я сделал за свои пятьдесят процентов. Я вложил мое сердце и мою душу, поставил на кон всю свою карьеру, я должен был снять этот фильм своими руками… А что ты делаешь за свои пятьдесят процентов?” [Алан Лэдд] ответил: “Ну, я дал деньги”. Я сказал: “Ты не давал деньги! Ты пошел в банк с аккредитивом, и они выдали деньги, так что ты ничего не сделал! А получил пятьдесят процентов фильма!”»^[926]