Его Величество - Владимир Васильев

— Вот беспокойный сей человек Сергей Петрович, все пишет и пишет, — сказал Бенкендорф, заметив, что император прочитал письмо и сидит в задумчивости. — То он Гомель в казну продает, то крестьян освобождает, а тут с памятником. Вы же, как мне помниться, одобрили сии действия, и преград у него нет боле.

— Пишет, пишет, — повторил Николай Павлович, будто поддразнивая Бенкендорфа, потом, словно очнувшись, посмотрел на него и назидательно сказал: — Такой он человек неравнодушный. Последний рыцарь из славного Румянцевского рода.

— Извините, ваше величество, но интересно знать, что это за упрек в непосещении музея? Разве вы обязаны по всем музеям ходить? — осторожно произнес Бенкендорф.

— Упрек справедливый, — нахмурил лоб император, посмотрел на Александра Христофоровича и тут же спросил: — Ты сам-то знаешь что-нибудь о знаменитом скульпторе Антонио Канове, его работах?

— Нет, — смущенно потупился граф.

— Завтра вместе поедем в Румянцевский музей. Там увидишь мраморную статую Кановы «Мир», посвященную Богине мира Эйрене, особо почитавшейся в античном мире. Эта статуя была исполнена знаменитым скульптором по просьбе дипломата и мецената Николая Петровича Румянцева, — серьезно сказал Николай Павлович.

Бенкендорф вышел. Император, прежде чем взяться за прерванную работу, положил письмо в ящик стола. Он уже хотел было закрыть его, но на глаза попался листок бумаги, исписанный убористым почерком.

«Письмо от Карла Карловича Мердера», — с грустью подумал Николай Павлович. — «Он уже больше никогда не напишет».

Император долго смотрел на лист бумаги, исписанный ровным почерком воспитателя цесаревича Александра. Потом взял его и словно какую драгоценность осторожно положил на стол.

В своем коротком письме Карл Карлович поздравлял императора с днем его именин. Он желал здоровья, жалел, что в этот раз не может лично поздравить и поучаствовать в праздновании. И ни слова о болезни сердца, хотя болел он уже год и лечился в Берлине.

В марте 1834 года Мердер, находясь на церемонии папского благословения, на площади святого Павла, простудился. 19 марта у него началась лихорадка. 24 марта Карл Карлович скончался, и спустя два дня был погребен на Английском кладбище. Как стало об этом известно в Петербурге, Николай Павлович запретил говорить сыну Александру о смерти его наставника.

Император вспомнил, что на письмо Мердера он ответил.

«Я писал, что после лечения в хорошем климате, Карл Карлович посвятит вновь труды свои Александру Николаевичу. И еще…», — Николай Павлович задумался и почти дословно вспомнил конец своего письма, о том недостатке у сына, который они вместе находили и вместе намерены были исправлять.

Он снова открыл ящик стола и достал сложенный в две половинки лист, на котором было написано: «Обзорное поведение и прилежности в учении наследника цесаревича Александра Николаевича в последнем полугодии 1828 года».

Император ревностно относился к воспитанию сына. Сравнивая своих наставников, о которых у него остались в общем-то неплохие воспоминания, с Мердером, он считал, что Александру повезло больше, чем отцу.

Жуковский, который руководил учебными занятиями цесаревича, в Карле Карловиче находил «отменно здоровый ум, редкое добродушие и живую чувствительность, соединенные с холодной твердостью воли и неизменным спокойствием души». Сам же император, постоянно интересуясь учебой сына, позволял Мердеру, как никому другому, откровенно высказываться о недостатках. Этот листок содержал одну из наиболее полных характеристик Александра Николаевича:

«Хорошие качества великого князя суть следующие:

Постоянное благородство характера, достойное его звания, его родителей и России.

Чистота сердца, в котором нет и подозрения дурного.

Отменное здоровье, ум, понимающий все, если не быстро, то верно, и сохраняющий особенно все то, в чем заключается верная мысль.

Хорошая память, могущая весьма усовершенствоваться, если будет на то добрая воля.

Драгоценная любовь к справедливости.

Уважение к должности, которое может, если будет соединено с деятельностью, обратиться в высокую добродетель.

Великодушное признание чужого достоинства без малейшей зависти.

Главные недостатки великого князя:

Слабость воли, отчего происходит неспособность управлять собою.

Лень ума, который боится работы, отчего и сама должность, которую великий князь уважает, редко бывает исполнена как следует.

Недостаток честолюбия, или лучше сказать, слишком робкое честолюбие. Великий князь больше боится неудачи, нежели стремится быть в деле своем первым.

Какое-то физическое беспокойство, заставляющее великого князя быть в беспрестанном движении: оно вредит его вниманию и отвлекает его от работы.

Наконец, иногда слишком поспешное мнение о своем знании, самонадеянность, от чего расположение неохотно принимать совет или наставление. Великий князь позволяет себе иногда слушать то, что говорят ему его наставники, с какой-то растерянностью».¹¹⁰

«Прошло пять лет, но в Александре так ничего и не изменилось», — с горечью подумал Николай Павлович.

В день Святой Пасхи 22 апреля 1834 года праздновалось 16-летие наследника цесаревича великого князя Александра Николаевича. В церкви Зимнего дворца молебствие совершал митрополит Петербургский Серафим. Сочиненное Святейшим Синодом молебствие специально к этому празднику растрогало всех присутствовавших.

По окончанию молебствия император подвел сына к аналою. Подняв руку к небу, наследник твердым и внятным голосом начал читать присягу. По мере того как юноша двигался вперед в своем чтении, голос его слабел и волнение увеличивалось. Некоторые слова, прерываемые всхлипыванием, он вынужден был повторять снова. К концу присяги слезы ручьем струились по молодому милому лицу.

Прочитав присяжный лист, наследник подписал его и бросился, рыдая, на грудь отца. Они вместе прошли к императрице. Александра Федоровна заключила обоих в свои объятия. Торжественную минуту возвестили в столице 301 выстрелом с Петропавловской крепости и с флотилии, стоявшей перед дворцом. С грохотами выстрелов слился колокольный перезвон всех колоколов городских церквей.

После торжеств император пригласил к себе в кабинет наследника.

— Твой наставник Карл Карлович Мердер умер, — сказал он, печально глядя в глаза сыну.

* * *

После празднования 16-летия наследника, Николай Павлович стал брать Александра с собой почти во все поездки. Государю казалось, что личным примером он сможет избавить сына от недостатков, на которые указывал воспитатель цесаревича Мердер.

На этот раз, приехав из Москвы, он вместе с наследником и императрицей Александрой Федоровной прибыли в Троицко-Измайловский собор, где на днях были закончены строительные работы и состоялось его освящение. В семь часов вечера царствующая семья прошла в помещение.