Размышления перед казнью - Вильгельм Кейтель

Через два дня в Белграде были свергнуты правительство Цветковича и регент [принц] Павел — почитатель фюрера и убежденный сторошшк прежней внешней политики. Внешним поводом для офицерского мятежа послужил Пакт четырех. Я был заранее вызван в Имперскую канцелярию и прибыл одновременно с Йодлем. Войдя в зал для докладов, фюрер показал нам телеграмму из Белграда и заявил: с этим он никогда не примирится! Он все равно разгромит Югославию, совершенно независимо от того, как новое правительство объяснит ему все это; он позорнейшим образом обманут, а заявление о лояльности — всего лишь маневр с целью выиграть время. Он уже вызвал Риббентропа и главнокомандующего сухопутными войсками и, когда все соберутся, отдаст свои приказы. Речь может идти только о концентрированном наступлении с севера и востока (армия Листа) из Болгарии. Немедленно пригласить венгерского посла! Венгрия тоже должна участвовать в акции, если хочет сохранить для себя Банат! ³⁷⁴ Мы еще увидим, как старик Хорти загорится этим делом!

Я заметил, что дату начала войны на Востоке переносить нельзя, так как сосредоточение войск по максимально уплот-нешюму графику уже идет полным ходом, и мы не сможем взять оттуда никаких сил; армия же Листа одна против Югославии слишком слаба, а на Венгрию положиться никак нельзя. Именно потому [ответил Гитлер] он и вызвал Браухича и Галь-дера: выход должен быть найден! Он хочет покончить со всем этим делом на Балканах — надо знать его натуру! Сербия издавна была путчистским государством, этому надо положить конец раз и навсегда и т.д. и т.п. Он, как говорится, вошел в раж.

Когда вес вызванные [министр иностранных дел, представители ОКХ] явились, Гитлер в хорошо известной мне манере изложил обстановку и намерения. Это, как всегда, было сделано в приказной форме: наступление на Югославию, и как можно скорее; армия Листа должна повернуть вправо и, атакуя с востока, сильным северным крылом продвигаться на Белград с юго-востока; германские и венгерские соединения обязаны с севера, форсировав Дунай, взять Белград, а одна новая армия из второго эшелона сосредоточенных для действий на Востоке войск будет введена здесь из Остмарка. ОКХ и ОКЛ немедленно представить свои предложения. Все необходимое в отношении Венгрии он предпримет сам и сегодня же пошлет посла в Будапешт. Предложение Йодля все-таки немедленно направить новому югославскому правительству ограниченный сроком ультиматум фюрер наотрез отверг. Он даже нс дал сказать ни слова министру инострагпгых дел. Браухич получил согласие на замедление темпов переброски [на Восток] предназначенных для сосредоточения войск, чтобы не слишком сильно нарушать работу всего остального транспорта.

На этом обсуждение закончилось, и Гитлер покинул зал вместе с министром иностранных дел для беседы с венгерским послом, который уже ждал их внизу. Для нас же с Галь-дером и Йодлем теперь действовал лишь один девиз: «За дело!»³⁷⁵

Если принять во внимание, что все предыдущие планы сосредоточения войск против России, Греческая кампания и помощь Италии были отброшены в сторону и приходилось на ходу импровизировать по поводу новых диспозиций, переброски войск, перегруппировки, соглашения с Венгрией, прохода германских войск и организации всего материально-технического снабжения и что, несмотря на все это, через девять дней последовало вторжение в Югославию в сочетании с воздушным налетом на Белград³⁷⁶, то действия ОКБ, ОКХ и ОКЛ следует охарактеризовать как непревзойденный шедевр германской гешптабовской работы, большая заслуга в которой принадлежит, однако, генеральному штабу сухопутных войск. Никто нс знал и не признавал этого в глубине души так, как фюрер; я пожелал бы лишь одного: чтобы он высказал такую достойную оценку вслух, ведь генштаб заслужил ее, хотя Гитлер столь часто изображал его камнем преткновения.

Регент Хорти к участию Венгрии отнесся весьма сдержанно: в период весеннего сева он мобилизацию провести не может, как и лишить крестьянина лошадей и рабочей силы. Эта позиция возмутила фюрера. Но затем переговоры между генеральными штабами привели, пусть даже к частичной, мобилизации, в результате которой венгерское командование все же поставило под ружье для вторжения в Банат довольно слабую армию, чтобы все-таки урвать свой кусок, с почетом пропуская германские войска вперед и творя месть за их спиной³⁷⁷.

Фюрер направил Хорти письмо: хотя венгерские войска и должны вписаться в совместные операции, он будет лично руководить ими и сам координировать военные действия с Хорти как главнокомандующим венгерскими войсками таким образом, чтобы не умалять его суверенной командной власти. Формально подводный камень коалиционной войны был преодолен, и тщеславие сего старого господина не пострадало. Трений не возникло и в ходе операций. Благодаря политической ловкости фюреру удалось тогда еще умело вырвать Хорватию из вражеского фронта и побудить к саботажу югославского приказа о мобилизации, для которого созрело настроение в стране³⁷⁸.<...>

Поскольку ставка фюрера еще не была и не могла быть оборудована всего за несколько дней, особый поезд Гитлера и являлся ею в самом прямом смысле слова; он был поставлен на узкоколейной ветке в лесу вблизи Земмеринга, неподалеку от небольшой гостиницы. Там, в весьма неприхотливых условиях для жизни и работы, разместился штаб оперативного руководства вермахта. Я же и Йодль с самыми необходимыми сотрудниками жили в поезде, и рабочим помещением нам служил вагон, в котором отдавались приказы. Хорошая работа узла связи являлась заслугой начальника службы связи вермахта генерала Фельгибеля и его заместителя генерала Тиле³⁷⁹, которые в техническом отношении оказались на высоте, и жаловаться на связь мне не приходилось.