Трагедия сорок первого. Документы и размышления - Владимир Шерстнев

Ведя тяжелые бои с «превосходящими» силами врага, 33-й и 34-й танковые полки отошли на Мал. Белицу, понеся большие потери… А вечером гитлеровцы… в районе Цотово полностью окружили 17-й мотострелковый полк с артиллерийским дивизионом и танковым батальоном. 13-я танковая дивизия… отошла в район Рыжанки, совхоз Видаки, Осановка и заняла круговую оборону.

Таким образом, в результате предпринятого противником удара войска корпуса оказались перед угрозой окружения. В течение 9 и 10 июля они вели оборонительные бои». В течение 10–11 июля части корпуса были выведены из боя и сосредоточены севернее Орши. «При этом наши потери в людях и технике составили около 60%».

Тогда же, 9 июля, генерал Гудериан доложил командующему 4-й танковой армией фельдмаршалу фон Клюге, что «части 24-го и 46-го танковых корпусов в основном уже сосредоточены на исходном положении для наступления (форсирования Днепра) и я держать их могу там лишь очень непродолжительное время, иначе их обнаружит и атакует авиация противника. Я заявил далее, что глубоко верю в успех наступления и, если говорить в более широком масштабе, ожидаю, что эта операция закончит русскую кампанию уже в этом году. Мои целеустремленные разъяснения, видимо, тронули фельдмаршала фон Клюге. Хотя и неохотно, но он все же согласился с моим планом, сказав: «Успех ваших операций — всегда висит на волоске».

После этой бурной беседы я поехал в 47-й танковый корпус, который, находясь в тяжелом положении, нуждался в особой поддержке. В 12 час. 15 мин. я был в Крупки на командном пункте генерала Лемельзена… Я настоял на своем приказе и распорядился, чтобы 18-я танковая дивизия после выполнения своей задачи, а также 17-я танковая дивизия, после того как разгромит противника у Сенно, поворачивали на юго-восток к Днепру… В этот день 17-я танковая дивизия все еще вела с танками противника ожесточенные бои, которые принесли ей крупный успех; войска дивизии уничтожили 100 русских танков».

7-й механизированный корпус (генерал-майор В.И. Виноградов) в составе 14-й танковой дивизии (полковник И.Д. Васильев) и 18-й танковой (генерал-майор Ф.Т. Ремизов) насчитывал свыше 700 танков; он должен был нанести удар из района Рудни на Бешенковичи — Лепель и к исходу 7 июля овладеть Лепелем.

Бывший начальник отдела политпропаганды 14-й танковой дивизии В.Г. Гуляев вспоминал, что 14-я танковая дивизия еще к 29 июня разгрузилась в 60 км северо-западнее Смоленска на ст. Рудня. На четвертый день командир корпуса объявил боевой приказ: 14-й танковой дивизии в ночь на 5 июля сосредоточиться в районе станции Крынки, 6-го начать наступление в направлении Бешенковичи-Лепель. Обойдя с юга Витебск, танкисты своим ходом преодолели 120 км и в указанный срок без потерь вышли на рубеж атаки. О том, что авиационного прикрытия не будет, их предупредили сразу. Кроме того, наступать предстояло по неразведанной лесистой местности, при минимальном картографическом обеспечении. Штаб дивизии не имел никакой информации о задачах и местоположении своих войск и понятия не имел о противнике. «К сожалению… действовать пришлось фактически на «авось». Мы не знали, что перед нами: батальоны, полк или Корпус. Доразведывать было некогда».

6 июля части 14-й танковой дивизии начали наступление и, не встречая сопротивления, к полудню вышли в район населенных пунктов Тепляки и Панариво, разбив здесь разведывательный отряд противника. После этого из штаба корпуса один за другим, отменяя друг друга, последовали три приказа о дальнейшем направлении удара. При этом «приказы поворачивали дивизию, в составе которой были тяжелые танки KB и Т-34, как роту на строевых занятиях. Мы метались по широкому фронту, били не кулаком, а растопыренными пальцами».

Наконец наступило подтверждение продолжать наступление на Бешенковичи с рубежа реки Черногосья. Утром 7 июля 14-я танковая дивизия двумя колоннами начала фронтальное наступление через реку на хорошо оборудованную противотанковую оборону немцев. Советские танки преодолевали водный рубеж, поднимались на крутой противоположный берег и падали вниз, сбиваемые перекрестным артиллерийским огнем противника. Налетела авиация. Атака была сорвана. В одной этой, естественно, провалившейся атаке дивизия потеряла половину своих танков, часть которых завязла в речке. Командир корпуса решил изменить направление удара и приказал нанести его в другом направлении — на Сенно. Но и здесь 7-й механизированный корпус был остановлен на северо-восточных подступах к городу 7-й танковой дивизией из группы Гота, хотя отдельные части 18-й танковой дивизии все же ворвались на окраину Сенно. Ожесточенные бои в районе Сенно продолжались до позднего вечера 8 июля. Противник остановил наступление 7-го механизированного корпуса на рубеже реки Березка, а на некоторых направлениях потеснил его на восток.

Генерал Гот в оценке обстановки на 7 июля 1941 г. писал: «7-я танковая дивизия имела задачу внезапным ударом с ходу овладеть Витебском. Но сначала в районе Бешенковичи, а затем в районе севернее Дубровки она натолкнулась на сопротивление противника. По-видимому, южнее Витебска силы противника значительны, в связи с чем продвижение здесь приостановлено и может быть возобновлено лишь после обхода города с севера. Между тем противник предпринял несколько сильных атак на участке Сенно — Дубровки. Успеха он не достиг, но свобода действий наших войск скована».

И далее: «Противник силами примерно трех дивизий, две из которых (танковые) прибыли из Москвы, нанес сильный контрудар, который 7-я танковая дивизия успешно отразила, нанеся противнику большие потери».

В результате, не достигнув ни одной из поставленных целей и понеся большие потери (18-я танковая дивизия генерала Ремизова была практически разбита), 14-я танковая дивизия полковника Васильева вышла из лесов в районе Лиозно и заняла позиции на магистрали Витебск-Смоленск. Остатки 18-й танковой отходили в район переправы через реку Оболянку у деревни Стриги. 9 июля 20-я танковая дивизия группы Гота ворвалась в Витебск. Генерал Еременко, давая оценку контрудару 5-го и 7-го механизированных корпусов, отмечал, что «контрудар механизированных корпусов не получил развития. Гитлеровцы бросили сюда крупные силы авиации. И наши корпуса оказались в тяжелом положении, понеся потери. Они вынуждены были начать отход, в тяжелых условиях, под ударами танков и авиации противника…»

Основными причинами неудач механизированных корпусов генерал Еременко считал: «недостаточно налаженное взаимодействие между корпусами, а также между танками, артиллерией и стрелковыми частями; отсутствие необходимой четкости и в руководстве войсками». А вот кто должен был налаживать взаимодействие между войсками, бывший командующий корпусом, армией, фронтом не говорит, как не называет и конкретных виновников в гибели людей и техники. А ведь перед каждым командиром, независимо от его должности и звания, стоящие перед ним задачи по подготовке к проведению той или иной боевой операции требуют постоянной оценки обстановки и принятия соответствующей данной обстановке решения. Он должен использовать все обстоятельства и, тщательно взвесив и обдумав (не так, как командиры 5-го и 7-го механизированных корпусов), обязан использовать для решения задачи все имеющиеся в его распоряжении силы в нужное время, в правильно выбранном месте, в необходимом количестве. Причины поражения механизированных корпусов, да и не только их, объясняются «неспособностью того командования и отсутствием опыта маневрирования. Командиры дивизий, корпусов, армий в июне-декабре 1941 г. не в состоянии были решать оперативные задачи».