Мне всегда везет! Мемуары счастливой женщины - Галина Артемьева

Иногда мне приходится писать о событиях, в которых я не принимала непосредственного участия, но которые стали знаковыми для всего мира. Эти события так или иначе все равно влияли на нас, на наше видение и понимание времени, в котором нам выпало жить.

Вот почему я не могу не написать про Олимпиаду в Мюнхене 1972 года. События, которые там развернулись, потрясли весь мир. Я хочу рассказать читателю о них. И не с позиций наших — тогда очень скудных — знаний, а на основании того, что я все эти годы старалась узнать.

Итак, постараюсь быть краткой.

Олимпиады в нашей стране пользовались особым вниманием. Это воспринималось не как спортивное соревнование, а как соревнование двух систем. Наша система обязана была побеждать.

Особенность мюнхенской Олимпиады заключалась в том, что последний перед этим для Германии раз Олимпиада проводилась во времена гитлеровского правления. Немцы придавали этому событию особое значение. Сам факт, что после длительного перерыва им позволено было принять у себя Олимпиаду, означал прощение Германии всем остальным миром за тяжкие военные преступления. В начале 70-х Германия все еще ощущала груз тяжкой вины перед человечеством. Это была страна с запятнанной репутацией.

Пятое сентября 1972 года. Четыре утра. День обещает быть светлым и солнечным. Но еще темно. В этой тьме на территорию Олимпийской деревни проникают восемь арабов в красных тренировочных костюмах. Потом выяснилось, что они были рекрутированы в палестинских лагерях беженцев в Ливане, там же прошли подготовку. Прибыли они в Германию по поддельным паспортам. Никто не поинтересовался и содержимым их сумок, а в них находились АК, ручные гранаты и патроны к автоматам.

Спустя 15 минут их руководитель, 35-летний палестинец, учившийся в Западной Германии, хорошо говоривший по-немецки, устроившийся работать в Олимпийскую деревню, открывает им дверь в квартиру олимпийской сборной Израиля.

Они ворвались к израильтянам во время самого крепкого сна и застали людей врасплох. Тем не менее тренер Моше Вайнберг, здоровенный парень, стал обороняться. В него выстрелили, но промахнулись, только ранили. Он сумел выбить террористу Моххамеду Сафаду несколько зубов и даже сломал ему челюсть. После этого Вайнберг был застрелен. Кроме него в первые минуты был застрелен тяжелоатлет Йозеф Романо.

Девять израильтян взяли в заложники, их за руки и за ноги приковали к кроватям.

Только около полдесятого утра объявился у квартиры Израильской олимпийской сборной полицейский. Он услышал какие-то шумы и решил узнать, что происходит. Ему охотно показали окровавленное тело Вайнберга на полу.

Террористам в первую очередь нужна была огласка. Без этого их акты теряют смысл.

С этой минуты огласка пошла на весь мир.

В то время канцлером ФРГ был Вилли Брандт, имевший незапятнанную репутацию, так как во времена нацизма сбежал от Гитлера. Страна лелеяла надежду, что с ним во главе ФРГ наконец будет восприниматься остыльным миром как подлинно демократическое государство.

Террористы в обмен на жизни заложников потребовали самолет и беспрепятственный вылет в Каир.

(Замечу кстати, что с первого момента мы с друзьями и знакомыми, обсуждая это страшное событие, были почему-то уверены, что в подготовке этого теракта приняли участие наши спецслужбы — пусть в какой-то степени, начиная от помощи военных спецов, обучающих методике террора, до поставки вооружения. Это же были годы нашего тотального присутствия на Ближнем Востоке, особенно в Египте и Сирии. Для наших военных командировка в Египет виделась в те годы делом совершенно обыденным.)

Израильская сторона немедленно предложила Германии помощь в проведении операции по захвату террористов. У Израиля имелись специально обученные и очень опытные боевые единицы, которые владели тактикой подобных операций.

Брандт отказался, заявив, что они обойдутся своими силами.

Глава террористов вел переговоры с самыми высокопоставленными лицами Германии, в частности, с Хансом Дитрихом Геншером. Палестинец спускался к Геншеру из захваченной квартиры, уверенный в своей безопасности.

Террористам с заложниками предоставили два вертолета для прибытия на аэродром, чтобы лететь в Каир, где они обещали освободить заложников.

Немцы «хорошо подготовились». Настолько «хорошо», что у группы захвата не было ни касок, ни пуленепробиваемых жилетов. Они плохо представляли себе собственные действия, однако планировали захватить террористов в аэропорту, не собираясь отпускать их в Каир.

Результат их несогласованных и непрофессиональных действий оказался трагическим.

При попытке немцев освободить заложников террорист взорвал гранату. Началась стрельба, бойня, в результате чего все девять заложников были убиты.

В ходе этой позорной операции были убиты также пять террористов. Все это происходило на военном аэродроме в 20 км от Мюнхена.

Три террориста были арестованы и посажены в тюрьму.

Встал вопрос: продолжать ли Олимпиаду? Решили продолжать. Правда, объявили день траура. По этому поводу известный спортивный комментатор тех дней Наум Дымарский писал в своих воспоминаниях, что он в те дни вел по советскому ТВ дневник Олимпиады, и в день траура, когда весь мир скорбел, предложил все равно передать вести с Олимпийских полей. Какой, мол, у нас может быть траур! Однако тогдашний глава советского ТВ его поправил, и в день траура вести с Олимпиады у нас не вышли.

Надо сказать, что информация у нас была скуднейшая и позорнейшая. В советской печати высказывались даже циничные мнения, что это все акция самих израильских спецслужб ради того, чтобы продолжить военную эскалацию на Ближнем Востоке.

Почему-то именно эти бессовестные заявления и зародили у нас, привыкших читать между строк, мысли о причастности наших спецслужб к произошедшему. Ведь именно вор всегда громче всех кричит: «Держи вора!».

…Возвращаясь к тем событиям…

Немцы тогда очень твердо и убедительно заверили главу Израиля Голду Меир в том, что заложники в скором времени будут освобождены. И им поверили. Руководство Израиля даже выпило по бокалу шапанского в честь скорого освобождения своих соотечественников. Каков же был их шок, когда они узнали, что ни один израильтянин не остался в живых.