Общество и хозяйство в Римской империи. В 2 томах. Том 2 - Михаил Ростовцев

Вопрос о том, заботился ли Максимин после убийства Александра о том, чтобы его полномочия утвердил сенат, не так уж и важен;^[224] гораздо важнее для понимания его истинной позиции и настоящих целей разобраться в его шагах после вступления на престол и после первых побед над германцами, когда он оказался в ситуации острой нехватки денег. Начало и конец его правления были ознаменованы террором. «Что толку, — говорит Геродиан, — что были уничтожены варвары (он имеет в виду военные успехи Максимина в Германии. — Μ. Р.), если в самом Риме и провинциях лишилось жизни еще больше людей?» Мы можем верить или не верить сообщению о безжалостном уничтожении императором всех высших чиновников Александра Севера, но в любом случае нет ни малейшего сомнения в том, что он начал свое правление с беспощадного истребления своих врагов и никогда не изменял этому своему обыкновению.^[225] Свидетельства тому приводят не только Геродиан и латинский биограф, в речи Εις βασιλέα это тоже настоятельно подчеркивается. Говоря о вступлении на трон Филиппа, автор говорит: «Некоторые начинали свое правление войной и массовыми убийствами (он имеет в виду, конечно, в первую очередь Максимина. — М. Р.) они уничтожали множество чиновников, многим был нанесен непоправимый ущерб, так что многие города в провинциях опустели, многие земли пришли в негодность и много человеческих жизней было загублено».^[226] Когда восстание против Максимина в Африке было подавлено его легатом Капелианом с помощью африканской армии, по всей стране прокатилась волна жестоких убийств, причем уничтожались все подряд. Представление об этом нам дают не только сообщения Геродиана и латинского биографа, у нас есть также африканская надпись, затрагивающая эти события: «Памяти Л. Эмилия Северина, по прозванию Филлирио, умершего в возрасте около 66 лет за свою любовь к римлянам, будучи пойманным этим (парнем) Капелианом. Викторик, называемый также Верота, (воздвиг этот камень) во имя дружбы и pietas». Обращает на себя внимание то, как здесь подчеркивается неприязнь римлян к варварам Максимина и Капелиана. Позже мы вернемся к этому явлению.^[227]