Фельдмаршал Румянцев - Виктор Петелин

Однажды Румянцев заговорил с ним о татарах и турках. Как-никак, а мысли генерал-губернатора постоянно возвращались к этим неприятелям России. Сколько уж раз терпели россияне от наглых нападений своих ближайших соседей! И не так просто оказалось установить с ними нормальные отношения, не один заключенный мирный договор был порушен крымскими татарами и турками. И вот теперь снова надвигалась грозовая туча на мирные малороссийские села и города. Надо было что-то предпринимать. Пора… Пока беспокойные татары в Крыму будут зависеть от турок, до тех пор не миновать войны с ними. Но хватит ли сил бороться с ними? Петр Великий так и не смог их победить, хотя и был близок к этому…

Петр Александрович взял со стола большую книгу и начал ее перелистывать. Здесь были собраны царские указы. И чуть ли не в каждом из них говорится об отношениях с Крымской ордой…

Вошел Безбородко, ставший необходимейшим человеком в канцелярии.

– Вот знаменательные слова царского указа столетней давности: если крымские люди задор учинят, то царское величество укажет над ними промысел учинить. Что скажете, Александр Андреевич, о крымцах? Вы знаете о письме атамана Серка хану крымскому? Да вы садитесь, потолкуем…

Безбородко сел и заговорил на любимую тему:

– Кошевого атамана Ивана Серка возмутило не то, ваше сиятельство, что татары напали на Запорожскую Сечь. Это, дескать, обычное дело. А то, что напали не по-рыцарски, напали тайно, а не явно… Вот за это и отомстили запорожцы.

– Но в том же письме Иван Серко напоминает хану крымскому, сколько раз запорожцы успешно воевали против крымских татар и турок. Напоминает, что русские не раз бывали и под стенами Константинополя.

– Ваше сиятельство! В наших летописях отражено, что войны с татарами начались с середины десятого века, и ведутся они беспрестанно до сей поры. – Безбородко спокойно положил бумаги, которые он держал в папке, на стол перед Румянцевым.

– Вот-вот, хорошо, что вы интересуетесь историей нашего народа. Чтобы управлять политическими делами, надо знать деяния человеческие прошедших времен. Истина ясная и не требует никаких доказательств. Но многие ее забывают. Чрез знание истории не токмо разумно управлять можно, но, сверх того, можно предвидеть и будущее, так же как и прошедшее. Тем паче нужно знать историю своего государства и своих соседей. Татарский народ столько с нами по делам своим связан, что непростительно не иметь о нем надлежащего сведения. А мне нередко случалось слыхать людей почтенных и разумных, рассуждающих о татарах как о самой презренной твари, никакого внимания не заслуживающей. А от сего пренебрежения часто происходили ошибки с нашей стороны. Сколько раз мы совершали крайне бесполезные в Крым и на Кубань походы! Некогда отправленная в Крым превеликая армия, пришед туда, только одну большую татарскую деревню сожгла и с немалою своих людей потерею назад возвратилась. Крымский хан у бывшего тогда при нем некоторого европейского эмиссара спросил, сколько бы таковая военная экспедиция России стоила. На что оный эмиссар ему сказал: когда бы россияне к нему прислали только третью долю оных денег, то бы он сам десять таких деревень сжечь приказал. Так что с татарами нам придется воевать. А для того чтобы воевать с ними, надо хорошо их узнать. Почитайте летописи польские, греческие, турецкие, татарские – и перед вами откроется интереснейшая картина наших постоянных отношений.

– Слушаюсь, ваше сиятельство! Только дело в том, что я давно уже изучаю нашу историю. Именно сказанные вами причины возбудили во мне некогда любопытство обстоятельнее узнать сию нацию, и для того не оставил я читать разных писателей, особливо историю о бывших у России с татарами войнах.

– Из всех наших неприятелей татары и турки для нас были наиопаснейшими и вреднейшими, – задумчиво сказал Румянцев. – Да и впредь еще быть могут, если совсем не будут отняты у них к тому способы. Иван Грозный начал, Петр Великий пытался закончить это великое предприятие, но не удалось: нельзя сразу вести войны на севере и юге.

– Ваше сиятельство! Если б Россия была в то время единой, как сейчас, мы б никогда не подпали под татарское иго… Сколько веков прошло, прежде чем мы поняли, что нужно крепить единство. Ужасная и притом печальная картина, а именно: вся Россия, раздробленная на части и в собственной крови плавающая, – повсюду ничего иного не слышно, как только жалостный вопль и стенание под тяжким татарским игом.

«Каков молодец! Говорит-то как, будто и в самом деле писатель! – подумал Румянцев, любуясь молодым человеком, увлекшимся темой. – А может, поручить ему написать памятную записку?..»

– Россияне все эти сто пятьдесят лет боролись с татарами… Сколько погибло наших князей, не пожелавших смириться с татарским игом…

– Да, ваше сиятельство! Если б наши князья были так же едины, как татары! Железная дисциплина, умение подчиняться старшему. Как это им помогало в борьбе с российскими князьями и их дружинами… Ошибка наших предков в борьбе с татарами в том и заключалася, – продолжал ободренный Румянцевым Безбородко, – что мы воевали с ними только тогда, когда они приходили в Россию, чтобы жечь, убивать, насиловать… И довольствовались только тем, что из домов от себя прогоняли, не чиня никаких дальних поисков. А как стали несколько поискуснее, то начали от них укрепляться, делая засеки и линии для воздержания их набегов, а в зимнее время на некоторых реках колоть лед. Но все сии укрепления не могли совершенно удержать их набегов…

– Короче говоря, – перебил Безбородко Румянцев, – мы были в таком бедственном от татар порабощении, что изобразить того не можно. Особливо когда наши великие князья принуждены были сами ездить в Орду для получения на владение жалованной грамоты от татарских ханов…

И у говоривших сразу лица стали скорбными: у каждого из них в памяти возник тверской князь Александр, погибший в Орде вместе с сыном Федором…

– Странный народ! – продолжал Румянцев. – Татары заключали мирные договора только тогда, когда им это было выгодно, и всякий раз их нарушали, когда только хотели. В том они с турками, их однородцами, одних и тех же правил. А россияне, невзирая на то что бывали немало раз ими обмануты, завсегда им верить не переставали.

Румянцев задумался, вспоминая мрачную историю отношений русских с татарами и турками. Безбородко не замедлил воспользоваться минутной паузой, продолжил начатый разговор:

– Некий знаменитый автор, ваше сиятельство, увидя из российской истории, что наши предки поддались на обман трем ложным Дмитриям, сказал: «Простительно быть обмануту один раз первым ложным Дмитрием, пускай и другим, но чтобы допустить себя обмануть тремя ложными Дмитриями сряду, надобно быть русским». Что сказал бы сей автор, ежели бы он увидел нас, обманутых татарами в продолжение семисот лет почти семьсот раз?..

– Вот и я об этом говорю. Уж очень простодушны мы, русские, доверчивы, проигрываем то, что давно уж нужно было выиграть. – Румянцев сказал, а про себя подумал: «Да, семьсот – восемьсот лет русские воевали с татарами, но добивались мира только тогда, когда не ограничивались защитой своих очагов, а ходили на территорию своих противников…» – Да, посмотрел я наши границы с татарами и наши способы их удержания… Нет, что-то нужно менять в способах защиты от крымцев, а лучше всего сделать их навечно нашими друзьями. Их враждебность принесла России слишком много горя… – вслух сказал Румянцев. – Беда только в том, что в мирных переговорах мы не всегда бываем стойкими, проигрываем больше, чем на поле битвы.