Красные против белых. Спецслужбы в Гражданской войне 1917-1922 - Олег Шинин

Вместе с тем можно согласиться с мнением исследователя О.И. Капчинского о том, что в общем невысокий образовательный и политический уровень чекистов – бывших рабочих и особенно крестьян – являлся одной из причин их низкой служебной квалификации и, соответственно, значительно уменьшал продуктивность их деятельности^[660].

Укрепляя кадрами чекистские органы, партийные комитеты придавали серьезное значение увеличению партийного ядра в войсках ВЧК. ЦК РКП(б), и местные парткомы принимали меры к тому, чтобы направить в войска максимальное количество коммунистов. К лету 1920 г. удалось добиться значительных успехов в укреплении войск ВОХР коммунистами. Командирами бригад и секторов были только коммунисты, многие из них имели большой партийный стаж.

Однако полностью решить этот вопрос в годы Гражданской войны не удалось. На 1 октября 1920 г. в частях ВНУС коммунистов и кандидатов в члены партии насчитывалось всего около 10 процентов личного состава. Причем в своем большинстве это были молодые коммунисты, вступившие в РКП(б) в партийную неделю. В связи с этим 15 октября Ф.Э. Дзержинский обратился в оргбюро ЦК РКП(б) с просьбой направить в войска ВНУС коммунистов. В результате в войска было направлено много коммунистов, демобилизованных из Красной армии в связи с окончанием войны^[661].

Процесс комплектования контрразведывательных структур Белого движения был хлопотным и сложным. Таких возможностей, как в Советской России – партийных мобилизаций, – у белогвардейцев не было. Собирали, как говорится, с миру по нитке.

При комплектовании контрразведывательной части особого отделения на должности ее начальников старались назначать лиц, имевших хоть какой-то опыт в данной сфере деятельности. Так, первым начальником КРЧ был капитан А.С. Дмитриев, имевший 12-летний стаж следственной и прокурорской работы. С августа 1917 г. он являлся помощником начальника КРО штаба Румынского фронта^[662].

На службу в КРЧ, как писал капитан А.С. Дмитриев, подбирали опытных, преданных служебному долгу чинов, которые в трудной ситуации не поддались всеобщему порыву к грабежам и злоупотреблениям служебным положением. Иные сотрудники, чтобы не влачить нищенское существование, честно уходили из органов контрразведки^[663].

Капитана А.С. Дмитриева сменил полковник Р.Д. Мергин, возглавлявший в ноябре 1917 г. контрразведывательное отделение при штабе военной организации Петроградского отдела Национального центра. Член особого совещания при Ставке главнокомандующего ВСЮР В. Степанов высоко оценил морально-нравственные и профессиональные качества этого офицера: «В качестве Н.(ачальни)-ка Разведывательного отделения кап.(итан) Мергин обнаружил выдающиеся способности. Под его руководством была организована крепкая и надежная сеть осведомителей, доставляющих чрезвычайно обширный и ценный для того времени материал»^[664].

2 декабря 1919 г. сдал должность начальника КРЧ действительному статскому советнику В.Г. Орлову^[665], возглавлявшему КРО штаба Добровольческой армии Одесского района.

Иной подход был в штабе главкома ВСЮР и подчиненных ему структур. По данным архивных документов, КРО комплектовались людьми случайными, зачастую совершенно некомпетентными, не имевшими соответствующей квалификации для правильной организации работы агентуры и проведения дознания, не могущими понять ни задач контрразведки, ни способов их решения^[666]. Так, первым начальником разведывательного отделения, в состав которого входило контрразведывательное отделение, назначили полковника артиллерии В.П. Баркалова. Абсурд был очевиден, и его заменили подполковником С.Н. Ряснянским, руководившим в годы Первой мировой войны дивизионной разведкой на Румынском фронте^[667]. В ноябре 1918 г., когда КРО получило самостоятельный статус, его возглавил полковник Генштаба Б.И. Бучинский, ранее не служивший в контрразведке.

Комиссия генерал-майора Васильева и полковника В.А. Прокоповича, проверявшая в середине августа 1919 г. комендантские управления и связанные с ними структуры в Крыму, пришла к следующему выводу о личном составе местной контрразведки: «Личный состав в большинстве случаев был совершенно несоответствующий, теперь начинает улучшаться, но и сейчас имеет много совершенно неподготовленных к работе в контрразведке…»^[668]

В связи с тем, что А.В. Колчак принимал на службу бывших офицеров ОКЖ и контрразведки царского режима, наиболее подготовленным в профессиональном отношении являлось руководящее звено контрразведывательных и военно-контрольных органов. «Справедливость требует сказать, что лично мне, как генерал-квартирмейстеру, ни разу не пришлось обнаружить в работе старших чинов контрразведки… ни каких-либо личных интересов, ни каких-либо провокаторских деяний по опорочиванию… военных и гражданских чинов… – характеризовал своих подчиненных генерал-майор П.Ф. Рябиков, – руководители контрразведки вели свое дело в преданности Верховному правителю и в постоянном стремлении охранения существующего строя и порядка как от действий противоправительственных организаций и групп, так и от шпионажа, пропаганды и вредительства большевиков»^[669].

Следует полагать, что «в преданности Верховному правителю вел дело» и начальник благовещенского контрразведывательного пункта поручик Безруков. Как и откуда он попал служить в контрразведку – неизвестно. Но его высокий профессионализм можно не ставить под сомнение. Положительная характеристика этого офицера критически относящимся к Белому движению исследователем многого стоит. «Поручик Безруков не оставил амурчанам о себе каких-либо сведений, – пишет дальневосточный историк А.Д. Показаньев. – В истории Гражданской войны остался неустановленным квалифицированным профессионалом от колчаковской спецслужбы. Он смог сохранить свое инкогнито, не распространяясь окружению о себе и своих заслугах. Как внезапно появился в Благовещенске, так и внезапно исчез, казалось бы, в небытие.

На самом деле, вступив в должность начальника военной контрразведки, он уверовал в успех Белого движения в опоре на японские штыки. Потом он не прибег к изменению своей фамилии, не прятался за спины противников советизации на Амуре, но как профессионал не позволял себе лишних разговоров»^[670].