Зори лютые - Борис Тумасов

Но атаману известно: это еще не орда. Это тянутся под прикрытием конных отрядов ордынские обозы.

Но вот конные повернули к городу.

Присмотрелся Фомка. Не орда к Рязани идет, а ведет своих казаков атаман Дашкович. Издалека узнал их Фомка, сплюнул. Подошли казаки к городу, разбросались станом. Возами свой лагерь опоясали. Разглядел Фомка, казаками атаман Серко распоряжается.

— Эгей, Серко, — позвал Фомка, — Евстафьев блюдолиз! Забыл, как мы с тобой за зипунами в Крым ходили, Русь стерегли от ордынцев? Ныне сам грабить ее заявился! Ай-яй! Иуда!

Свесившись со стрельницы, Фомка помахал своим казакам, устроившимся по стене:

— А ну, молодцы, готовы ли попотчевать холопов Дашковича?

Сверху со стен на черкасцев и каневцев посыпалось:

— Ханские прихлебатели!

— Изменники!

Им снизу наперекор:

— Доберемся до вас, шкуры снимем!

— Ворочайтесь на Днепр с повинной, вон какой полон взяли!

— Им очи застило, самих в туретчину продать!

И, не слезая с седел, грозили нагайками Фомкиным казакам:

— Открывайте ворота!

— Нехай Евстафий своим задом отворяет, он у него жирный, — посмеивались на крепостных стенах.

Тут снова Фомка всех перекричал:

— Эгей, Серко, и вы, други-атаманы, переделили с Дашковичем королевские злотые, радуетесь. Час настанет, заплачете! Аль ослепли, Русь грабя? Братьев своих в полон гоните!

Поднялся на стену воевода Хабар, он не спесив и атамана Фомку за честность уважает.

Заслышав атаманский голос, позвал. Фомка спустился.

— Видал, воевода, от кого обороняться будем?

Хабар усмехнулся, сказал без обиды:

— Твои друзья-товарищи, атаман.

Фомка не осерчал, почесал затылок.

— Было такое, воевода. Но когда б одни казаки — полбеды, от них отобьемся, а ежели Магметка навалится, быть худу.

Воевода успокоил:

— Отразим, продержимся до государева прибытия.

— Знаешь, о чем я мыслю, воевода, от Дашковича коварства ждать надобно.

День минул в ленивой перестрелке. На второй день к полудню подскакал к воротам казак, замахал шапкой:

— Слу-ша-ай! Выкупайте полон, дарма отдаем, на рублик два мужика!

Не успел прокричать, как уже конные казаки подогнали к городу пленных. Поблизости от ворот остановилась толпа.

Сбежался люд на стены.

— Лихо какое!

— Соберем, народ, деньги, выкупим.

— Воеводу сюда, воеводе решать!

На стену взошли Хабар с Фомкой, переглянулись.

— Что скажешь, атаман? — поднял брови воевода.

Фомка усмехнулся.

— А вглядись-ка.

Воевода посмотрел вниз.

— Аль не поймешь? — удивился Фомка. — Это не пленные, казаки переодетые. Откроем ворота, эти навалятся на нас, а за ними конные ринутся. А не упреждал ли я тебя, воевода, от Дашковича всякого жди.

Подал Хабар знак, и ударили пушки, захлопали пищали, полетели стрелы. Рассыпалась казачья толпа, откатилась от стен.

К вечеру и орда подошла к городу. Сам Магмет-Гирей подступил к Рязани. Стали ордынцы готовиться к приступу, таран ладить, пушки вокруг крепости устанавливать.

Прищурившись, Магмет-Гирей смотрел на обнесенные глубоким рвом крепостные стены. Хан сердился. Вторые сутки топчется Дашкович — и все попусту.

Магмет-Гирей оглянулся. Позади безмолвствовали мурзы, а с ними любимец хапа, брат Сайдат. Поодаль, на зеленой траве, ханские нукеры натягивали шелковый шатер.

На душе у хана потеплело. Он вспомнил о молодой русской красавице, новой жене, которую везет из этого похода. Она украсит его бахчисарайский гарем.

Крючковатым пальцем хан поманил мурзу Аппака. Бросил резко:

— В город. Пускай встречают. Они мои данники. Их князь и бояре это признали!

Мурза Аппак взлетел на коня, полы халата крыльями, понесся к городу.

Но мурзу в Рязань не впустили. Хабар со стены нагнулся, спросил:

— Чего надобно?

Аппак покраснел от натуги:

— Ваш князь — данник могучего хана Магмет-Гирея, и вы, рязанцы, его холопы. На то князь Василий и бояре его дали хану грамоту. Открывайте ворота, встречайте великого Магмет-Гирея!

— Я грамоты таковой не видывал и твоим словам, мурза, веры не даю! — возразил воевода. — Посему хана в город впускать отказываюсь. Так и передай Магмету!

Следом за мурзой подскакал к городским воротам ханский брат Сайдат-Гирей с толмачом. Толмач пергаментным свитком потряс, закричал:

— Возьми грамоту, читай!

Чуть приоткрылись ворота, вышел атаман Фомка, принял свиток, ответил:

— Прочитаем, тогда и ответ получите.

И снова со скрипом затворились кованые ворота.

Долгая, тревожная ночь. Степь гудела многоголосо. Ржали кони, звенело оружие, скрипели колеса.

Не спали рязанцы, ждали приступа.

К утру все стихло.

Наступил рассвет. От Оки тянулся туман. Но вот разорвало молочную пелену, и открылась разом степь. Не поверили рязанцы: нет ни орды, ни казаков приднепровских. Ушел Магмет-Гирей, отступил.