Годы и войны - Александр Горбатов

Мы послали командованию 2-го Белорусского фронта полное тревоги донесение и одновременно дали строгие указания командирам корпусов и дивизий, — не надеясь на улучшение подвоза в ближайшие четыре дня, шире использовать трофейные боеприпасы (исправных захваченных орудий, минометов и стрелкового оружия было более, чем достаточно), горючее и смазочные материалы отпускать только для машин, перевозящих орудия, минометы и боеприпасы, взять под строгий контроль продовольствие, чтобы каждый грамм положенного солдату попадал только в его желудок.

В эти дни были захвачены пленные из подошедших новых соединений противника, в том числе из 12-й танковой дивизии; они сказали, что 28 июня их дивизия выгрузилась в двадцати километрах северо-западнее Осиповичей с задачей обороняться на Березине, но, не успев туда дойти, вступила в бой и понесла большие потери. Пленные показывали, что на реку Сервич прибыли новые подкрепления и дальше этой реки отступать не приказано.

Штаб армии предупредил командиров соединений, что на ближайших рубежах противник постарается нас задержать, попытается контратаковать на марше, ночевке или привале. Беспечность поэтому недопустима. Между тем в последнее время (вследствие того что противник сопротивлялся слабо и наши войска быстро продвигались) маршевая дисциплина понизилась: артиллерия, минометы и даже пулеметы иногда перемещались отдельно от пехоты, а некоторые батальоны шли просто толпой; бывали случаи, когда разведка и охранение на марше и на месте остановок не высылались, причем командиры это объясняли усталостью людей, а также надеждой на то, что противник не нападет, тем более что впереди шли армейские передовые отряды. К рекам и выгодным для обороны рубежам соединения и части подходили, зачастую не задумываясь о том, как обеспечить их захват. Командование армии напомнило, что это может привести к печальным последствиям: враг еще не добит, он крайне озлоблен и от него можно ждать любого коварства.

Я приказал командирам на марше находиться в голове своих колонн, систематически проверять дисциплину. В хвосте батальонов иметь наблюдающего за порядком дежурного офицера. На повозках везти только больных или раненых. Разведку и охранение должны инструктировать сами командиры, указывая способы и варианты действий. Начальникам штабов осуществлять контроль за службой обеспечения. На ночевках и привалах кроме разведки и охранения иметь дежурное подразделения в полной боевой готовности и назначать сборные места. На внезапные нападения отвечать только активными действиями. Рекомендовалось делать на марше регулярные малые привалы и один большой, особенно при суточных переходах на двадцать пять — тридцать километров. Усиленное внимание обращать на личную гигиену солдат, особенно на регулярное мытье ног и стирку портянок, правильное обертывание ног портянками.

Пусть этот приказ не покажется современному читателю преувеличением, к которому я считал тогда нужным прибегнуть, чтобы резче обрисовать недостатки и не допустить ни малейшего ослабления дисциплины. Нет, в различные периоды войны и в различных видах боя возникают свои опасности и трудности. В это время нам приходилось считаться с теми недостатками, которые порождены были огромными успехами после долгих боев, потребовавших от всего личного состава невероятного напряжения воли и всех душевных сил. «Размагничивание» могло очень плохо сказаться на дальнейшем ведении войны.

Предупреждая командиров о соблюдении осторожности, мы не ошиблись: на реке Сервич противник оказал упорное сопротивление. Правда, и здесь оборона его была вскоре прорвана. Первыми форсировали реку гвардейцы 120-й дивизии в ночном ожесточенном бою, вынудив противника на рассвете к общему отходу. В этом бою командир дивизии Ян Янович Фогель был, как всегда, впереди. Всегда ему сопутствовало военное счастье, а в этот раз он получил тяжелое ранение и скончался. Это была большая утрата. Мы потеряли старого большевика, прекрасного, всеми уважаемого командира. Товарищ Фогель был похоронен с подобающими почестями в районном центре Дятлово.

При занятии населенного пункта Дворец 8 июля особенно отличилась 269-я стрелковая дивизия под командованием генерала А. Ф. Кубасова, которая в этот день, совершив марш в шестьдесят пять километров, захватила мост через реку целым и, несмотря на яростные контратаки противника, удержала его.

Отряд 1901-го самоходного артполка, состоявший из семи самоходок и нескольких машин со стрелками, шел по дороге лесом, обходя противника, отступающего на Новогрудок. Отрядом командовал подполковник Т. Ф.Зирка. Как только отряд углубился в лес у деревни Рудка, он был обстрелян плотным пулеметным огнем с двух бронетранспортеров. Командиры в отряде, бывшие всегда начеку, немедленно организовали ответный огонь самоходок. Вступили в бой и соскочившие с машин стрелки. После короткой перестрелки самоходки оставили дорогу и по редкому лесу пошли на противника; вслед за ними поднялись и стрелки. Немцы не ожидали контратаки и стали поспешно отходить. Наш отряд преследовал их по пятам. В результате этой стычки противник оставил 5 орудий (которые так и не успели открыть огонь), 2 бронетранспортера, 45 автомашин и 145 трупов. Мы потеряли убитыми двух человек, в том числе комсорга полка Давтяна, и одного раненым.

Лишь 10 июля была окончательно разгромлена окруженная в нашем тылу группировка противника, которой командовал генерал Фолькерс.

Хотя наступление еще продолжалось, мы могли уже подвести его некоторые итоги. За семнадцать дней армия продвинулась за триста пятьдесят километров, форсировала Березину и Неман, вместе с соседями овладела городами Бобруйск и Минск, освободила пять тысяч населенных пунктов, в том числе районные центры Червень, Духовичи, Руденск, Негорелое, Столбцы, Новогрудок, Новоельня, Дятлово, Кареличи, Городище, Дворец.

Громадные потери были нанесены многим соединениям противника, в том числе его 6, 12, 31, 35, 36, 45, 78, 134, 286, 29, 383-й пехотным дивизиям, 12, 18, 20-й танковым дивизиям, 511-му полку связи, 17-му аэродромному полку и ряду частей усиления. Захвачено было 27 900 пленных. В качестве трофеев в наши руки попало 92 танка и самоходных орудия, 482 артиллерийских орудия, 549 минометов, 2279 пулеметов, 13 104 винтовки и автомата, 31 тягач, 1310 автомашин, 4715 лошадей, 2900 повозок с различными грузами.

По директиве фронта армия на девятый день наступления должна была выйти на реки Ольса и Березина; эту задачу мы выполнили на пятый день, а на десятый были уже в Минске.

Такие темпы наступления объясняются героизмом и боевой выучкой солдат, инициативой и решительностью офицеров, умелой организацией воспитательной работы. Сказалось, конечно, и то, что командование армии смогло отстоять и осуществить свое решение, которое более соответствовало сложившейся обстановке, чем рекомендации штаба фронта.

Общему успеху наступления армии способствовало наличие плацдарма на правом берегу Днепра, который был захвачен зимой по нашей инициативе. Если бы мы начинали наступление с левого берега, то все было бы намного сложнее.

И наконец, огромную помощь нам оказали партизаны Белоруссии. Множество их бригад, отрядов и групп сковывали противника в его тылу, срывало его перевозки, содействовали нашим войскам в форсировании рек. Влившись в ряды нашей армии, партизаны не просто ее пополнили, а умножили ее героизм.