Мемуары «Красного герцога» - Арман Жан дю Плесси Ришелье

Уверенность в том, что религия, связующая их с Богом и сообщающая их вере неприступный характер, делает их слово своего рода залогом обещаний их господ: к ним обращаются с просьбами, их принимают в качестве заложников королей вместе с их детьми, как если бы само их достоинство не делало их уже королевскими особами.

Наконец, оказанная им честь простирается до того, что их собственные государи делают их арбитрами в своих спорах, отдаются на их суд, хотя те и находятся под их властью.

И, что особенно важно, самыми великими среди наших королей были те, которые больше пользовались их услугами, что полностью подтверждается тем, что великий государь^[114], первым соединивший в своей особе венец Империи с короной Франции, ничего не делал, как во времена мира, так и войны, без мнения епископов, которые, по этой причине и по некоторым другим, собирали Синоды почти каждый год.

С тех пор прелаты стали служить своим государям; галликанская Церковь была исполнена величия; сегодня же ее не узнать, до такой степени она потеряла свой былой блеск; ибо в делах государственных не только не идут за советом к священнослужителям, но честь служить Богу словно делает их неспособными служить Королю, чья власть божественного происхождения.

Если они и входят в Совет, то лишь формально: их встречают там с таким презрением, что достаточно быть мирянином, чтобы рассчитывать на старшинство перед ними, тогда как в былые времена их звание, дававшее им преимущество перед всеми остальными, обеспечивало им преимущество и в Совете.

Таким образом, принижается достоинство тех, кто служит святым алтарям; больше того, хотя они воздают Королю то, что каждый воздает Богу, добровольно отдавая ему десятину своего имущества, нельзя у священнослужителей изымать остальное в пользу людей, либо совершенно не способных распоряжаться средствами, либо отдающих их на мирские дела, а не Богу, либо врагам Церкви.

Впрочем, временными благами, не участвуя в духовной жизни, можно воспользоваться, лишь совершая святотатство.

Хотя они и освобождены от всех налогов, найдется мало налогов, которые не захотели бы навязать им. Их лишают прав, поносят, когда враги веры своими погребениями ежедневно и безнаказанно оскверняют самые священные места. И это еще не всё: вопреки эдиктам и разуму, их храмы удерживаются грубой силой, препятствующей донести до народа глас Божий, предпочитающей ему глас людей.

Исходя из этого, можно с уверенностью сказать, что Церковь одновременно лишена почестей, ограблена, пренебрежена, осквернена и настолько унижена, что у нее просто не хватило бы сил жаловаться, если бы, сплотившись из последних сил и видя перед собой лекаря, который только и может спасти ее, она не обратилась к нему, надеясь тронуть его сердце, чтобы, движимый состраданием, верой и разумом, он вернул бы ей все разом: жизнь, блага и почести.

Однако дабы Его Величество оценил справедливость ее жалоб и ее нижайших посланий о злоупотреблениях, Церковь рассмотрит, если Вы пожелаете, причины попыток лишить священнослужителей чести пользоваться Вашими советами, держать Вас в курсе ее дел, ведь именно их призвание во многом предназначает их для этого, поскольку обязывает их действовать строго по закону, быть всегда честными, вести себя осмотрительно – единственные условия, необходимые, чтобы достойно служить государству; к тому же они и впрямь больше, чем кто-либо, лишены частных интересов, от которых часто страдают государственные дела, так как, храня обет безбрачия, они оставляют по себе лишь свои души, которым богатства ни к чему, а потому думают здесь, на земле, лишь о службе своему Королю и своей родине, чтобы обрести там, на Небесах, – и навсегда – славное и полное вознаграждение.

Напрасно прежние Соборы^[115], осуждая распущенность епископов, оставляющих свою паству, дабы следовать за государевым двором, разрешили пребывать при дворе тем, кто к этому был призван некими поручениями и государственными нуждами.

Какова вероятность того, что добро, принадлежащее Церкви, не попадет в руки людей светских? Разве не против правил справедливости давать миру то, что принадлежит Богу, вместо того чтобы жертвовать Богу то, что принадлежит миру?

Предоставить аббатство светскому дворянину или передать его в руки иноверца – казалось бы, что тут такого? В чем ущерб Церкви? Однако ясно: ее разорение и погибель проистекают именно отсюда, ибо большая часть приходов Франции присоединена к аббатствам.

И потому, когда они находятся в распоряжении недобросовестных лиц, нечего и говорить о пастырях, достойно исполняющих свои обязанности (а ведь именно они – прочная основа Церкви, залог ее чести). Придворный или кто-то другой, связанный скорее с землей, чем с небом, вряд ли будет озабочен выбором пастырей, живущих по Божиему слову, вот враг нашей веры и постарается ее обесславить, подсовывая нам людей невежественных и безнравственных.

Ваше Величество, соблаговолите знать, что неправомерно передавать церковное добро подобным людям, как и людям нашей профессии, недостойным обладать им в силу своей безнравственности и невежества. Да, Ваше Величество, это большое злоупотребление; злоупотребление, которое влечет за собой потерю бесконечного числа душ, а они, в том числе и Ваша, должны будут однажды предстать перед Всевышним.

В мире считают, что право раздавать благодеяния весьма выгодно государям; но Великий Святой среди наших королей^[116], имя которого носите и Вы, Ваше Величество, не разделял такого мнения, поскольку он не захотел воспользоваться буллой, которой Папа предоставлял ему власть.

А если тот из его наследников^[117], который, не следуя его примеру, и согласился с тем, что тот в свое время отклонил, уверовав в это на определенное время, он потерял ее, когда на смертном одре, готовясь предстать перед Богом, Который судит равно и королей, и их подданных, заявил своему сыну, что ничто так не печалит его, как отчет, который он должен представить Небу, о том, как он выполнял свою обязанность распределять льготы, устранив выборы.

Если святой Грегуар уже унес одну из наших королев только за то, что она сносила злоупотребления в распределении льгот, если несколько принцев крови были наказаны в этой связи, чего еще должно опасаться? И как должно поступать нам?

Следует опасаться десницы Божией, ничего не оставляющей безнаказанным. Наш долг добросовестно предупреждать об этом, как мы и делаем, тех, кто способен остановить подобные бесчинства.

Хотя и создавалась видимость назначения мирянам пенсионов вместо вручения им соответствующих титулов, либо на их имя, либо на третье лицо по доверенности, нет никакого смысла – поскольку это несправедливо – одаривать того, кто не участвует в трудах; на больших должностях нельзя исполнить своего долга без больших расходов.