Год 1943 - "переломный" - Владимир Бешанов

«Одиннадцатого июня я записал разговор с одним советским корреспондентом, только что вернувшимся из района Курска, — вспоминает А. Верт. — Он сказал, что там сосредоточено поистине колоссальное количество военной техники; ничего подобного он еще не видел. А что еще делает нынешнее лето не похожим на другие, так это огромное количество американских грузовиков. Подвижность советских войск вырастет неимоверно. Русские солдаты убеждаются, что американские грузовики — отличные машины».

Продолжалась «работа над собой». Армия менялась качественно.

Изменился Верховный Главнокомандующий, «непосредственный вдохновитель и организатор важнейших побед», снова позволивший именовать себя Великим Полководцем, который «разгадывал и разбивал вдребезги искусные и коварные стратегические планы врагов, опрокидывал их военную «науку», военное «искусство» и выучку». Впрочем, он действительно, как никто, умел учиться.

«Завершился процесс роста Сталина как военачальника, — пишет маршал А.М. Василевский. — Я уже писал, что в первые месяцы войны у него порой проскальзывало стремление к фронтальным прямолинейным действиям советских войск. После Сталинградской и особенно Курской битвы он поднялся до вершин стратегического руководства. Теперь Сталин мыслит категориями современной войны, хорошо разбирается во всех вопросах подготовки и проведения операций. Он уже требует, чтобы военные действия велись творчески, с полным учетом военной науки, чтобы они были и решительными и маневренными, предполагали расчленение и окружение противника. В его военном мышлении заметно проявляется склонность к массированию сил и средств, разнообразному применению всех возможных вариантов начала операции и ее ведения. И.В. Сталин стал хорошо разбираться не только в военной стратегии, что давалось ему легко, ибо превосходно владел искусством политической стратегии, но и в оперативном искусстве».

Сложилась в основном команда «сталинских маршалов» — Жуков, Василевский, Рокоссовский, Конев, Ватутин, Толбухин, Мерецков, Воронов — и когорта командармов, продолжавших учиться «войне на войне». Они уже умели проводить крупные наступательные операции, правда, в типично советской манере — с массированием большого количества войск и техники, с мощной артподготовкой, но, как правило, без разведки, безотносительно к действиям противника, не обращая внимания на потери, неуклонно следуя намеченным планам. Эта русская бесчувственность к потерям пугала еще Фридриха и Наполеона. Меллентин специально акцентирует внимание на последней из особенностей советского военного искусства:

«В подготовке к операции следует обязательно учитывать реакцию или, вернее, отсутствие реакции русских войск и их командования. От этого фактора зависит взаимодействие по времени, оценка возможного успеха и количество потребной боевой техники».

Поднабрались опыта комдивы-практики с ограниченным оперативным кругозором, слабым умением наладить взаимодействие родов войск или принимать адекватные решения в быстро меняющейся боевой обстановке, но с железной волей и большевистским упорством и безжалостностью в деле выполнении поставленных свыше задач.

Медленно, но все же росло число подготовленных командиров, обстрелянных, закаленных бойцов, научившихся выживать и грамотно воевать. И еще: эта фактически новая армия, не испытавшая разочарований катастрофических поражений (от той, предыдущей, стараниями «полководцев сталинской школы» ничего не осталось, кроме самих полководцев), верила в Победу и собиралась драться всерьез.

Немецкие генералы этого еще не поняли, они думали, что Сталинград — случайность, следствие досадных ошибок в планировании и некомпетентного вмешательства Гитлера.

Конечно, уровень организованности, исполнительности и профессиональной подготовки Вермахта для нас был недосягаем. Например, нисколько не удивляет факт нехватки в частях, создававших «преднамеренную оборону», лопат, пил и топоров. С военных заводов нередко приходили танки с неисправной ходовой частью, самолеты, на которых отслаивалась и отваливалась в полете обшивка, пулеметы, отказывавшие после первой очереди. Конечно, и начальники, и подчиненные в Красной Армии по-прежнему халтурили, втирали очки, докладывали об исполнении, а затем устранении. О чем свидетельствуют акты проверок, выявившие многочисленные недочеты в организации обороны и подготовке войск. Так, по дивизиям первого эшелона 6-й гвардейской армии 22 июня было установлено:

«52-я гв. стрелковая дивизия

ДЗОТов оборудовано в достаточном количестве, но большинство их представляет из себя противоосколочные гнезда, приспособленные преимущественно для ведения фронтального огня… Во многих ДЗОТах сектора обстрела заросли рожью… На каждый станковый пулемет имеется только по одной запасной площадке. Ручные пулеметы имеют только легкое перекрытие в один накат толщиною 10–15 см. Запасных позиций нет. НТО имеют только одну позицию… Траншеи узкие, от 60–80 см, лисьи норы отсутствуют, ячеек для стрельбы мало… Маскировка противотанкового рва отсутствует.

375-я стрелковая дивизия.

Первая траншея отрыта неполного профиля, местами глубина достигает до 0,7м, ячеек мало, ниши обвалились, ходы сообщения в глубину обороны не отрыты, имеющиеся — имеют глубину — 50–70 см. Сектора обзора и обстрела совершенно отсутствуют, в особенности мешает обстрелу и обзору земля, выброшенная из противотанкового рва, которая не разровнена и не замаскирована, кроме того, препятствует нескошенная рожь, и, таким образом, в некоторых местах местность просматривается только на 40–70 м. ДЗОТов мало, перекрытие слабое — один накат и присыпка землей на 20–30 см… Землянок нет, а имеется пародия подбрустверных блиндажей со слабым перекрытием, нар для бойцов нет, и спят на полу, комсостав отдельных землянок не имеет… В некоторых местах проволочные заграждения не простреливаются огнем…»

И еще ряд дивизий: «Планы маневра огнем в ротах, батальонах и полках не разработаны, простейшие способы сигнализации по вызову пехотного огня в большинстве частей отсутствуют, а если где и разработаны, то не доведены до исполнителей»%.

Или приказ командования БТ и MB Воронежского фронта от 26 июня по результатам командно-штабного учения танковых корпусов:

«…2. Оценка обстановки. Оценка обстановки штабными командирами докладывается бессистемно, путано, выводы, как правило, не делаются, некоторые командиры штабов совсем не могут доложить обстановку (5-й гв. Стк — начальник разведотдела майор Еремов, 6-й тк — начальник оперативного отдела Рабинович, начальник разведотдела капитан Кущъ).

3. Отработка штабной документации. Штабные документы отрабатываются страшно медленно и с большими погрешностями. Основной боевой документ — боевой приказ 2-го гв. Ттк — начальник оперативного отдела подполковник Лаврентьев изобразил так, что трудно было понять решение командира корпуса и задачу, которую корпус должен был выполнить. Действия корпуса по приказу не ограничивались ни временем, ни пространством…

4. Контроль за выполнением приказов и распоряжений организован недостаточно. В большинстве своем штаб не знает, где находятся и что делают его части…