Диана - Сара Брэдфорд

В конце года Диана отправилась в Париж как президент фонда «Барнардос». Она занималась благотворительностью в бедных районах города. Закончился визит грандиозным банкетом в честь Дианы в Зеркальном зале Версаля. Диане удалось очаровать не только президента Миттерана: когда она уезжала, ей аплодировали девятьсот гостей. Было совершенно ясно, что Диана продолжает завоевывать мир.

А тем временем осенью Джонатан Димблби начал публикацию биографии принца Чарльза в Sunday Times. Вернувшись, Диана обнаружила, что публика занята не ею, а мужем, и это ей не понравилось. Естественно, что хорошо написанная и вполне авторитетная книга отражала лишь одну точку зрения: во всем, что в жизни Чарльза было плохо и неправильно, винили других – чрезмерно занятую официальными обязанностями мать, сурового отца, который «не мог или не хотел… проявить любовь и теплоту», столь необходимые его сыну. Брак с Дианой рухнул исключительно из-за неврозов молодой жены. Только Камилла удостоилась теплых слов от принца, охваченного острой жалостью к себе. Как замечал один из рецензентов, Камилла была представлена в биографии принца как героиня мелодрамы: «Ее теплота, полное отсутствие честолюбия и хитрости, прекрасное чувство юмора и мягкость характера сделали Камиллу всеобщей любимицей…» – писал Димблби.

В середине сентября перед публикацией книги у Чарльза возник серьезнейший конфликт с королевой. Елизавета узнала о том, что принц передал Димблби множество личных бумаг, причем не только свои детские дневники, но и государственные документы, даже не удосужившись проверить их содержание. Перед этим он провел несколько дней у своей бабушки в Беркхолле. «Он приехал только на один день», – сообщила королева. «Принц выбрал для этого день бала, когда времени для серьезных разговоров не было», – добавил один из придворных[412]. И члены королевской семьи, и люди, входившие в ближний круг, считали, что «эта книга была серьезной ошибкой. Человек, занимающий подобное положение, не должен полоскать свое грязное белье на глазах у всех. Это настоящая глупость. То, что раньше члены королевской семьи никогда не общались с журналистами и не давали интервью, было очень правильно». «С этого момента ситуация осложнилась, но потом все как-то успокоилось»[413].

«Помню, мы долго беседовали с Чарльзом о его детях и о том, что он не должен своими поступками причинять им боль. И как он поступил?! Он издал эту книгу – самое ужасное, что только можно было сделать»[414]. Чарльз публично обвинил отца и мать во всех своих проблемах. Это было жестоко и несправедливо. Принцесса Анна и ее братья позвонили Чарльзу, чтобы высказать свое неодобрение: с родителями так поступать нельзя, «а он неделями на них дулся», – вспоминал один из помощников принца[415]. Все вокруг винили в неосмотрительном поступке Чарльза Ричарда Эйларда, которому досталась роль козла отпущения.

Монархисты, которые после выхода книги Мортона обрушились на Диану, с еще большей яростью напали на Димблби. Даже отъявленный монархист Чарльз Мур заявил: «Когда принц и принцесса разошлись, я написал целую колонку в Spectator, где осуждал принцессу за то, что она потакала „стремлению к личному счастью“. Свою статью я закончил словами: „Как знать, не страдает ли и принц от столь же неприемлемого стремления? Неизвестно, но, поскольку он – наш будущий король, мне не кажется, что мы должны обсуждать этот вопрос“. Теперь же, когда появилась надежда, что все уже кончено, он вынудил нас вновь вернуться к обсуждению его самого и его несчастий»[416].

Книга Димблби обострила конфликт между Букингемским и Сент-Джеймсским дворцами. Война между принцем и принцессой раздражала и смущала Букингемский дворец. То, что Чарльз позволил Диане манипулировать прессой и даже сам провоцировал ее на это, а потом потерял моральное превосходство, страшно мучило королеву. «Думаю, что подавленность, гнев и разочарование королевской семьи были направлены исключительно на принца, – говорил один из помощников Чарльза, – и порой эти чувства казались абсолютно оправданными»[417]. Создавалось ощущение, что ситуация окончательно выходит из-под контроля.

Да, Диане действительно удалось завоевать господствующие высоты. Гуру в области связей с общественностью, Гордон Риз, на которого безусловно полагалась Маргарет Тэтчер, познакомил Диану с редактором Daily Mail Дэвидом Инглишем. Компания Associated Press, которой принадлежала газета, приносила извинения представителям принца, оправдывая решение поддержать Диану исключительно коммерческими причинами. Диана помогала продавать газеты, принц – нет. Влиятельнейшие издания Мердока, The Times, Sunday Times, Sun и News of the World, тоже приняли сторону Дианы по тем же совершенно понятным причинам.

«Диана поддерживала прекрасные отношения с самим Мердоком, – рассказывал некий эксперт в области средств массовой информации. – Они переписывались, часто встречались»[418]. Мердок не был монархистом и ненавидел наследственные привилегии. Неудивительно, что с Чарльзом он не общался. В конце восьмидесятых годов бывший греческий король Константин организовал встречу Мердока и Чарльза, но эффект оказался не тот, на который он рассчитывал. «…Мердок окончательно убедился в том, что принц – чудаковатый тип с „левыми“ убеждениями, если не сказать больше…

В выражениях он не стеснялся! Принц же стал считать Мердока фашистом, одержимым манией величия. Из их встречи ничего хорошего не вышло. Думаю, что у News Corporation имелась собственная программа, и Диана идеально в нее вписывалась. В коммерческом отношении она была очень успешна»[419].

Самая консервативная и промонархическая корпорация, The Telegraph Group, в то время принадлежала медиамагнату Конраду Блэку. «Конрад Блэк и принц Уэльский никогда не ладили, – вспоминает помощник принца. – Макс Хастингс в бытность свою редактором [Daily Telegraph] буквально не выносил принца Уэльского. Он считал, что Чарльз недостоин быть королем и должен отречься в пользу Уильяма… Дружественно к принцу была настроена только группа Express Newspapers. Диана командовала журналистами – в этом не было ни малейшего сомнения. Достаточно было одной ее фотографии, чтобы мгновенно распродать тираж»[420]. Принц общался с репортерами через своих помощников, Диана же все делала сама. Она изо всех сил старалась очаровать редакторов – и высоколобых изданий, и таблоидов. Перед ней не могли устоять такие влиятельные журналисты, как Оберон Во и Пол Джонсон, и знаменитости вроде Клайва Джеймса.