Вожди и заговорщики - Александр Шубин

Ленин также предлагал резко увеличить количество членов ЦК за счет рабочих от станка. Вот если бы ЦК заполнили не имеющие политического опыта рабочие, дело бы пошло. ЦК будет расширен. Будут там и рабочие, некоторые — почти без политического опыта. Понятно, что они слушались вождей, подчинялись большинству. Пока был жив Ленин, такие рабочие голосовали за него. «Не все они разбирались в сложных теоретических вопросах и в теоретических спорах, где мы, „большие умники“, выступали против Ленина». Бывает, увидишь, как рядовой пролетарий голосует за Ленина, спрашиваешь почему. «Голосуй всегда с Ильичем — не ошибешься»^[28], — вспомнит потом об этой «рабочей логике» часто споривший с Лениным и Сталиным Евгений Преображенский. Потом, когда Ленин выйдет из игры, они будут голосовать за большинство Политбюро. Ленин не был настолько наивен, чтобы считать, будто новички — рабочие начнут одергивать Сталина и Троцкого. Они должны были быть надежной опорой Ленина в ЦК.

Единственный пункт «завещания», который не был выполнен «наследниками» Ленина — устранение Сталина с поста Генсека (не из руководства вообще). Перемести съезд Сталина — «триумвират» никуда бы не исчез. И новый Генсек должен был бы определяться, чью линию держать. Ведь стратегического мышления от него не требуется. Кто будет вырабатывать стратегию партии. Не вполне марксист Бухарин или не вполне надежные политически Троцкий и Зиновьев? «А упало, Б пропало, кто остался на трубе?» Из перечисленных Лениным лидеров — никто. Стратегию он собирался разрабатывать сам еще несколько лет. Не случайно Ленин оговаривается, что в будущем молодые лидеры Бухарин и Пятаков могут преодолеть свои недостатки. А пока нет. Пока — сам.

Хорошо знавший Ленина Н. Валентинов, комментируя «завещание», писал: «Ленин хотел показать, что рано считать его умершим…»^[29] Согласимся с ним.

Старый класс

Несмотря на всю свою важность, проблема Сталина была частной. Исполнитель воли вождя рабочего класса плохо выполнял указания и сеял склоку. Действовал неэффективно, неверно, эгоистично. Сталин является здесь не только вождем аппарата, но и его типичным представителем. Ленин с ужасом обнаруживает, что «наш аппарат, в сущности унаследован от старого режима» «и только чуть — чуть подмазан советским миром»^[30]. А ведь этот аппарат власти, господствующий в стране. Что имеется в виду под словами «в сущности». Может быть, речь идет о социальной сущности (это делало бы честь марксисту). Чиновничий аппарат власти сохранил свою авторитарно — бюрократическую сущность. Созданная большевиками власть считается властью рабочего класса. Но рабочие власти лишены. Ее осуществляет «партия рабочего класса», «опирающаяся» на рабочих и крестьян (в том смысле, что они перестали поднимать против нее восстания). Лидеры коммунистов говорят и действуют от имени рабочего класса: «тов. Каменев во всех чиновниках, назначенных из Москвы самым бюрократическим образом, видит пролетариат»,^[31] — иронизировал оппозиционный коммунист Г. Мясников над идеологией правящей верхушки.

Но и члены партии тоже не имеют реальной власти. Партия организована авторитарно. Власть имеет ЦК. Секретариат ЦК посылает на места инструкторов, которые направляют работу парткомов и служат «оком» секретариата. Большинство руководителей местных парторганизаций «избирались» по рекомендации секретариата. А. Шляпников и его сторонники возмущенно писали в Коминтерн: «Опека и давление бюрократии доходит до того, что членам партии предписывается, под угрозой исключения и других репрессивных мер избирать не тех, кого хотят сами коммунисты, а тех, кого хотят интригующие верхушки»^[32].

Но Ленин ни о чем таком не пишет. Он продолжает считать, что «сущность» возглавляемого им государства — союз рабочих и крестьян.

Высшей властью в ЦК пользуется Политбюро, то есть узкая группа партийных вождей, которые одни и знают, в чем состоят стратегические интересы рабочего класса. Впрочем, как следует из последних работ Ленина, и они не знают. Только Ленин вроде бы начал понимать. В самом общем виде эти цели определялись марксизмом как социализм — общество без классов и государства. Марксистско — ленинская идея социализма предусматривала создание сверхцентрализованного индустриального общества, в котором не остается места для частной собственности. Пролетарский характер таких целей вызывает сомнения. Этот идеал скорее является технократическим (технократы — организаторы производства). Если аппарат власти, чиновничество, бюрократия, будут плохо исполнять распоряжения правящей технократической олигархии, то режим окончательно станет консервативно — бюрократическим. Произойдет сращивание бюрократии с буржуазией, революционные цели будут забыты, а сами революционеры устранены, как это произошло в термидоре 1794 г. с якобинцами. «Термидор» — символ перерождения революции — стал страшным призраком большевизма.

Чтобы страна развивалась в направлении, указанном стратегами большевизма, аппарат должен быть более эффективным и исполнительным. Ленин пишет, что аппарат нужно «улучшать», но направление улучшения выражено им туманно. Следует внимательнее проверять чиновников, внедрять передовые методы организации труда, заимствованные и в капиталистических странах. Так что «негодность» бюрократии по Ленину определяется не ее авторитарным характером, а низкой эффективностью и исполнительностью. Авторитарная структура бюрократии остается нетронутой, ее кастовые социальные интересы (существование которых признавал даже Маркс, не говоря уже об антиавторитарных социалистах) могут развиваться беспрепятственно. Главное внимание коммунистов направлено на сдерживание буржуазии. А бюрократию Ленин предлагает усиливать, делая ее более организованной и эффективной. Конечно Ленин считает необходимым бюрократию контролировать. Но не снизу, а сверху. Связь аппарата с «действительно широкими массами» будет осуществляться через «лучших наших работников и крестьян»^[33]. Тех самых, кого Ленин намерен включить в ЦК и Центральную контрольную комиссию (высший контрольный партийный орган). Понятно, что бывшие рабочие, призванные на работу в высшие органы власти, быстро перестанут быть рабочими, но не скоро приобретут нужную квалификацию управленца. Так, например, рабочий М. Шкирятов, проработав пять лет в ЦКК, так и не научился правописанию. В посланиях партийным товарищам он делал десятки грамматических ошибок, которые даже затрудняли понимание написанного. Например, в письме к Орджоникидзе: «Пишиш и не знаеш прочтеш ли, буду надеятся, что прочтеш»^[34]. При этом Шкирятов радовался, что Орджоникидзе ударил Кабахидзе, послушно поддерживал расправы Сталина с соратниками Ленина в 30–е-40–е гг. и благополучно умер в своей постели в 1954 г. Так что надежда на самостоятельность рабочих в ЦК была бы наивностью. Если бы Ленин считал, что они должны быть там самостоятельными.