Эдгар По - Андрей Танасейчук

Едва ли, после столь дерзостного послания, есть смысл приводить мой ответ — я лишь уверил его, что после такого письма у него нет оснований рассчитывать ни на встречу, ни на поддержку и в будущем не хочу ничего слышать — ни о нем, ни от него. И на этом — покончим с Дэйви».

Приведенное послание — единственное прямое свидетельство об отце поэта (как и приведенная записка — единственный из собственноручных документов Д. По-младшего). Из него можно узнать многое: и об отношении семьи к сделанному им профессиональному выбору, и о его характере — вспыльчивом и негибком, и о неодолимой тяге к спиртному (записка явно написана в состоянии опьянения), и об отчаянном на тот момент финансовом положении. Трудно сказать, насколько он был искренен, когда обещал бросить актерство, если ему помогут деньгами. Скорее всего, эти слова — следствие алкогольных паров, исступления, охватившего нетрезвого человека. Как бы там ни было, помощи он, как мы видим, не получил, но из своего «крайне бедственного положения» как-то выпутался и, видимо, вернулся в Балтимор. Оттуда он направился в Нью-Йорк и здесь, судя по всему, нашел-таки удовлетворивший его ангажемент.

В сентябре того же года супруги По уже выступают в Нью-Йорке, в тамошнем Парк-театре. Театр был довольно старый и, скажем так, захудалый — не приносивший прибыли владельцам. Но в 1809 году во главе него встал Стефен Прайс — тогда молодой, но очень энергичный и в будущем весьма успешный театральный постановщик и продюсер. Он распустил прежнюю труппу и набрал новых актеров. Среди последних оказались и супруги По^[13].

Интересная подробность: Прайс — этнический англичанин и всегда делал ставку на «звезд», прежде всего своих соотечественников. Отсюда можно сделать вывод, что Элизабет По обладала этим статусом (или, во всяком случае, приближалась к нему). Едва ли им обладал ее супруг. Но и это говорит только в ее пользу: видимо, талант актрисы способен был «выдержать» дополнительную нагрузку. Вряд ли Прайс нанял бы Дэйвида По без супруги.

Как бы там ни было, супруги живут теперь в Нью-Йорке и играют в театре Прайса: миссис По — в главных ролях, мистер По — в основном «во втором ряду». Да и то те, кто специально изучал этот аспект, утверждают, что в спектаклях его нередко заменяли. Невыход его, как правило, объясняли «внезапным недомоганием» — характерный для того времени эвфемизм, означавший вульгарный запой. К тому же и театральная критика была к нему теперь жестока. Насколько справедливо — узнать сейчас уже невозможно. Невзгоды, неудачи, беспросветная нищета к тому времени, видимо, уже окончательно сломили этого слабого человека, и прежняя — обычная в общем-то для многих актеров — любовь к спиртному приобрела характер тяжелого заболевания.

Последний раз на сцене Дэйвид По появился 18 октября 1809 года. Он должен был выйти в том же спектакле и 20-го, но… опять случилась замена. Однако теперь причиной ее стало не очередное «внезапное недомогание»: его выгнали, уволили из труппы. Были ли тому причиной «плохая игра», нападки прессы или регулярные запои, неизвестно. Скорее всего, он стал «ненадежен» во всех смыслах.

Интересно, что в декабре 1809 года на страницах бостонского журнала «Самфинг» было опубликовано следующее письмо, озаглавленное «Нашим собратьям, нью-йоркским журналистам»: