Пикассо и его несносная русская жена - Сергей Нечаев

Фернанда ворвалась в его жизнь подобно порыву горячего ветра. Она была необычайно красива, ее внешность вполне можно было бы отнести к идеалу начала прошлого века. Пленившись ее красотой, Пикассо сделал то, что сделал бы на его месте любой художник: он попросил Фернанду позировать ему. Так началась история их отношений.

В тот год Пикассо находился на исходе так называемого голубого периода и тяжело переживал смерть своего лучшего друга поэта Карлоса Касагемаса. Они вместе приехали в Париж - город любви и свободы. Эта-то любовь, конечно же неразделенная, и погубила Карлоса: он не вынес измены некоей Лауры Гаргальо, более известной как мадемуазель Жермен, и покончил с собой.

Сказать, что Пикассо был потрясен и подавлен случившемся, - это значит, ничего не сказать. Он оказался совсем один, без денег, без пропитания. Ему срочно нужно было кардинально «сменить обстановку», и красавица Фернанда подвернулась очень даже кстати. Пабло необходим был близкий человек. Не зря же говорят, что от любимой женщины нужна не правда, а поддержка. А еще говорят, что без женщин начало жизни мужчин было бы лишено поддержки, середина - удовольствий, а конец - утешения. Так вот, Фернанда, в конце концов, дала Пикассо и поддержку, и удовольствие, а в утешении он тогда просто не нуждался. Да и кто в нем нуждается, если нет и двадцати пяти.

В то время в Париж стремились не только художники и поэты, но и циркачи, артисты и многие-многие другие творческие люди. Понятно, что все они искали славы, но находили ее лишь единицы. Остальные рано или поздно понимали, что блеск Парижа - большая и красивая иллюзия. Подобные неудачники, будучи уверенными, что все это лишь временные трудности, жили коммунами и постоянно толкались на Монмартре, считая этот район города стартовой площадкой для своих будущих успехов.

Пикассо в то время много рисовал, но жил плохо, в месте, которое называлось «Бато-Лавуар» (Bateau-Lavoir), что в переводе с французского означает «корабль-прачечная». По сути, это было обыкновенное общежитие на Монмартре, в котором в начале XX века проживали многие знаменитые ныне художники. Оно находилось на улице Равиньян, в доме № 13[5].

Пикассо поселился в «Бато-Лавуар» весной 1904 года и прожил там со своей собакой Фрикой до 1909 года. Осенью 1905 года к нему переселилась Фернанда Оливье.

Поначалу эта высокая и жизнерадостная прачка проживала по соседству. На тот момент у обоих за душой не было ни гроша. Впрочем, сей прискорбный факт их особенно не заботил, ведь они были еще так молоды, а молодость, как известно, это горячка рассудка.

В «Бато-Лавуар» Пикассо занимал крохотную комнатку-студию, где он при свете керосиновой лампы, а когда не было денег на керосин - при свечах, писал картины, в том числе оранжево-зеленых «Авиньонских девиц», с которых, по сути, и начался его знаменитый кубизм. По вечерам он кутил с приятелями, возвращаясь в «Бато-Лавуар» лишь под утро и извещая соседей о возвращении выстрелами из револьвера в воздух.

Фернанда до знакомства с Пикассо крутила роман со скульптором Лораном Дебьенном. На излете этого романа она и познакомилась с Пикассо, чей вид - потрепанная одежда и сальные волосы - поначалу привел ее в легкий ужас. И тем не менее очень скоро она переехала из одной мастерской в другую. Дебьенн не особенно преуспевал, но студия Пикассо по сравнению с его жилищем производила поистине удручающее впечатление - в комнатушке не было даже нормальной мебели.

Итак, художник был очарован зеленоглазой и рыжеволосой Фернандой и пригласил девушку позировать ему. Да что там - позировать, найти натурщицу никогда не было для него проблемой. Но в Фернанде, несмотря на весьма скромное происхождение, чувствовалось такое изящество, что Пикассо влюбился как безумный.

Как-то раз, отбросив кисти и краски, он не выдержал, резко повернулся и поцеловал ее в губы. Фернанда и не подумала отстраняться.

- Ничего не имеешь против? - спросил он.

- С какой стати?

- Но тебе следовало хотя бы попытаться оттолкнуть меня. А то я решу, что могу делать все, что захочу.

Фернанда улыбнулась и жестом предложила ему не терять времени даром.

- Ты что, влюбилась в меня?

- Не могу утверждать этого, но мы же не дети. Зачем заранее устанавливать отношениям какие-то рамки?

С ней все было просто и ясно, и они стали жить вместе.

Пикассо очень много рисовал. А еще больше он ревновал. Почему? Наверное, больше от тщеславия, чем от любви. Но, как бы то ни было, ревновал он по-испански сильно, и ревность его была грубая, полная одновременно недоверия и страсти.

Красавица Фернанда была чуть старше Пикассо, и он всегда говорил, представляя ее друзьям:

- Очень красивая девушка, но, правда, немного старовата.

Это у него был такой своеобразный юмор, и все, конечно же, смеялись, так как на самом деле Фернанда была удивительно соблазнительна и сексуальна. Она очень понравилась друзьям Пикассо, ничего для этого не делая специально. А Пикассо все ревновал и, не прекращая, рисовал, восхищенный ее прекрасным телом, экспериментируя со стилистикой и формой: то он намеренно увеличивал кисть своей новой натурщицы, то неестественно укорачивал ей ноги, то нарушал пропорции головы, словно нащупывая какие-то одному ему видимые границы красоты и гармонии.

«Фернанда в черной мантилье», работа 1905 года, была выполнена в самой что ни на есть реалистической манере, чего не скажешь о последующих полотнах. Пикассо экспериментировал, благо богатейший «материал» теперь всегда находился у него под рукой.

«Фернанда в мантилье». «Портрет Фернанды Оливье».

Это была она.

«Лежащая обнаженная». «Женщина с грушами». «Голова женщины». «Бюст женщины».

И все это тоже - она.

Увлеченный пластикой своей возлюбленной, Пикассо в своих рискованных экспериментах порой доходил до гротеска и даже до полного абсурда, напоминая шокирующего публику циркача-канатоходца. Он искажал ракурсы, «разбрасывал» композицию, выворачивал плоскости. Одновременно с этим, Фернанда настолько пленила его, что он незаметно для самого себя перешел в своем творчестве от мрачных синих тонов к более жизнерадостным серо- и золотисто-розовым. И уж совсем решительным переходом от «голубого» к «розовому» периоду (так официально называются направления творчества Пикассо) стала картина-шедевр «Девочка на шаре», которая своим появлением тоже обязана Фернанде Оливье.

У биографа Пикассо Карлоса Рохаса читаем:

«Можно предположить, что не познакомься художник той осенью с Фернандой Оливье [...], он вернулся бы в Барселону, и все творчество и жизнь его сложились бы иначе».