Мессианское наследие - Майкл Бейджент

Некогда, уже довольно давно, было высказано предположение, что Пилат, видимо, употребил этот титул в насмешку. Возможны и другие мнения, однако прежде чем их высказать, придется поставить ребром несколько каверзных вопросов. Сегодня же большинство христиан слепо верят, словно это исторически подтвержденный факт, что Пилат использовал этот титул в ироническом смысле[9]. Но это не подтверждено никакими документальными свидетельствами. Если кто-нибудь обратится к тексту Евангелия и прочтет его, отбросив все предрассудки, то не обнаружит никаких намеков на то, что царский титул использован в нем только ради насмешки, что никто из современников Иисуса, пусть немногие, или хотя бы один Пилат, никогда не считал этот титул законным и легитимным. Если исходить только из текста Евангелия, то окажется, что Иисус мог быть Царем Иудейским — и (или) почитаться за такового. Однако сложилась иная традиция восприятия, и люди привыкли ей следовать. Чтобы убедиться в том, что Иисус действительно мог быть Царем Иудейским, достаточно не отвергать реальные факты. Но при этом придется отказаться от устоявшейся традиции восприятия Евангельского текста — от той давно сформировавшейся системы верований, которая некогда была основана единственно на чьих-то мнениях и предположениях. Если что-то и противоречит фактам, так это система верований. Ибо в Евангелии от Матфея рассказывается, что, когда Иисус родился, трое волхвов «пришли в Иерусалим… с Востока и говорят: где родившийся Царь Иудейский?» (Мф.2,1–2) Если Пилат использовал титул в насмешку, то что же нам остается думать о волхвах и их вопросе? Не хотели же и они посмеяться тоже? Нет, конечно же, нет. Итак, если они использовали легитимный титул, то почему же и Пилат не мог поступить точно так же?

Евангелия можно назвать свидетельствами удивительной простоты и мистической ясности. Кажется, что с воссозданного в них мира сняты внешние покровы и обнажена его истинная суть, что этот мир — пребывающий вне времени — носит, скорее, архетипический[10]и сказочный характер. Однако Палестина на заре христианской эры не была сказочным царством. Наоборот, она была вполне реальным местом, населенным обыкновенными людьми, каких можно было бы встретить в любой точке мира в любой исторический период. Ирод не был царем из таинственной легенды. Он — вполне реальный властитель. Его правление (37—4 гг. до н. э.) охватывает больший период времени, чем тот, в который укладывается Евангельская история. Он частично совпадает с годами жизни многих хорошо известных нам исторических деятелей, таких, например, как Юлий Цезарь, Клеопатра, Марк Антоний, Август и других, знакомых нам по школьным учебникам и пьесам Шекспира. Как мы уже говорили, в начале I в. жизнь в Палестине, как и любом другом месте на земном шаре, представляла собой сложное явление, возникшее в результате противоречивых взаимодействий и влияний различных факторов: психологических, политических, экономических, культурных и религиозных. Многочисленные политические фракции часто ссорились между собой из-за пустяков и даже внутри себя не могли угасить раздоров. Представители политической элиты уже в древности занимались закулисными интригами. Различные партии преследовали взаимоисключающие цели и считали целесообразным заключать между собой шаткие союзы. Улаживали свои дела втайне друг от друга. Хитрили и ловчили, чтобы добиться власти, мечту о которой взлелеяли в глубине сердца. Жители Палестины в своем большинстве, как жители любой другой страны и в любую другую эпоху, склонялись то к безразличию, граничащему с крайней апатией, то к истерическому фанатизму, одни — трепетали от страха, другие жили пламенной верой. Но Евангелия слишком скупо сообщают подобную информацию — нашего слуха касаются лишь глухие отголоски былых интриг. Однако для понимания исторического облика Иисуса — того Иисуса, который действительно ступал по камням Палестины две тысячи лет тому назад, а не только того, кого рисует христианская вера, — нам крайне важно знать, какие события считались актуальными в те дни, какие политические силы действовали на политической арене. Это тот Иисус, которого мы стремимся увидеть и понять более. Однако, предпринимая подобные попытки, мы не хотим встать в оппозицию к христианству и заявить о себе как об антихристианах.

КОНТЕКСТ

Сразу после публикации книги «Святая Кровь и Святой Грааль», когда определенная категория «христиан» принялась яростно обличать нас в антихристианстве, нам оставалось лишь беспомощно пожимать плечами. Следует повторить, что нам самим вовсе не хотелось выступить в роли безбожников; просто мы были втянуты в конфликт между фактом и верой.

Кстати говоря, свои суждения о личности Иисуса мы отнюдь не воспринимали как нечто шокирующее или оскорбительное. Читатель может легко убедиться в том, что фактически все наши суждения как прошлых лет, так и в большинстве своем совсем недавние были высказаны публично и совершенно открыто. Более того, мы не одиноки в своих убеждениях. Мы не выдумывали эксцентричных и опрометчивых тезисов в надежде создать бестселлер-однодневку. Напротив, фактически все наши суждения базируются на достижениях современной библеистики, — именно эрудиция в этой области знаний позволила нам продолжить научный поиск и прийти к определенным умозаключениям. Мы консультировались с признанными специалистами в этой области, но их имена по большей части остаются неизвестными широкой публике. Наш вклад в науку ограничивается преимущественно тем, что мы собрали воедино разрозненные выводы ученых и изложили их в удобочитаемой форме. Оказалось, что эти умозаключения во многом созвучны тем мнениям, что высказывали сами представители церковной иерархии, большинство из которых вследствие этого охотно согласились с нашими выводами. Духовенство не смогло поставить препоны публикации нашего труда и возложило эту миссию на мирян.