Советский Союз в локальных войнах и конфликтах - Игорь Попов

В исполнительном комитете СНБ США сразу возобладала позиция «ястребов». Американцы знали, что у кубинской ПВО отсутствует необходимое ракетное вооружение для поражения высотных целей. Значит, решение на поражение самолета могло быть принято только в Москве. Значит, Кремль с высокой степенью вероятности решился на ведение военных действий. Исполнительный комитет с редким единодушием стал склоняться к целесообразности нанесения упреждающих ударов по пусковым установкам советских ракет.

Хладнокровие в этой обстановке проявил американский президент. Настойчивое предложение о бомбардировке было им отклонено. Кеннеди, подводя итоги дискуссии, прозорливо заметил, что его беспокоит не первый шаг к эскалации, а то, что «обе стороны пойдут на четвертый и пятый, но не дойдут до шестого, так как его уже некому будет сделать».

Результатом совещания стал визит Р. Кеннеди в советское посольство в Вашингтоне. Министр юстиции США сообщил советскому послу, что в результате инцидента с У-2 обстановка усугубилась. На президента оказывается сильный нажим, с тем чтобы он отдал приказ отвечать огнем на огонь. В то же время США не могут прекратить разведывательные полеты, так как это единственное средство контроля за строительством стартовых позиций баллистических ракет на Кубе. Одновременно он высказал предложение о начале переговоров по урегулированию кризиса на базе советских предложений от 26 октября и ответного письма американской стороны. Р. Кеннеди заявил: «Правительство США готово дать заверения, что никакого вторжения на Кубу не будет, и все страны Западного полушария готовы дать аналогичные заверения». Советский посол, придерживаясь инструкций из Москвы, вновь поднял вопрос о необходимости «бартерной» сделки: советские ракеты на Кубе в обмен на американские в Турции. На это Р. Кеннеди заметил, что президент не видит непреодолимых трудностей в разрешении этой проблемы, но американские ракеты находятся в Турции по решению НАТО, и для проведения необходимых переговоров и дальнейшей эвакуации ракет потребуется не менее 4–5 месяцев.

Тем временем одновременно с кубинской едва не произошла другая трагическая «случайность». Американский разведывательный самолет У-2 нарушил теперь уже воздушное пространство СССР. Он следовал на базу после облета Северного Ледовитого океана и, по американской версии, сбился с курса из-за плохой погоды. Навстречу «заблудившемуся» с разных направлений вылетели советские и американские истребители. К счастью, выдержки у советских и американских летчиков хватило и в бой они не вступили. В сопровождении американских истребителей У-2 повернул на Аляску.

Если данный полет и был случайностью, он тем не менее мог иметь самые трагические последствия. Расценив этот шаг как разведку перед началом широкомасштабных военных действий, Советское правительство могло поднять даже вопрос о необходимости нанесения упреждающего удара.

Сообщение о сбитом У-2 и послание Ф. Кастро о возможном начале американской агрессии в ближайшие 24–72 часа стали последней каплей для встревоженного Н. Хрущева. Он понял, что больше медлить нельзя.

В Вашингтон ушло срочное послание: после официального подтверждения согласия США с большинством советских условий Советский Союз готов вывести ядерное оружие с Кубы.

Именно этот день вошел в историю как кульминация Карибского кризиса, когда мир был на волосок от термоядерной катастрофы.