Тайны Третьего Рейха. Рай для немцев - Олег Пленков

В апреле 1933 г. был принят «Закон против переполнения немецких школ и университетов», который ограничил 5%-ю квоту евреев в любой школе и университете. Евреев стремились вытеснить из культурной жизни любыми средствами, даже нарушая закон — 24 августа 1935 г. в одной из немецких газет появилась информация, имевшая большое значение для немецкого книжного дела: сообщалось о жалобе, поданной автором-евреем на издателя, который не выполнил условий подписанного в 1929 г. договора и отказался печатать произведение истца. Суд постановил, что издатель не может быть принужден к печатанию произведения неарийского автора и поэтому освобождается от всех обязательств. Таким образом для прочих судов был создан важный прецедент, который вскоре подкрепили законодательно: в октябре 1933 г. «законом о редакторах» евреи были удалены из прессы; 22 сентября 1933 г. был принят закон об удалении евреев из культурной жизни. Растущее количество ограничений до апреля 1934 г. затронуло сотни работников высшей школы, 4 тыс. адвокатов, 3 тыс. врачей, 2 тыс. государственных чиновников, 2 тыс. актеров и столько же музыкантов. Протесты Лиги Наций не помогли, и к 1938 г. лишь четверти (около 100 тыс.) из 550 тыс. немецких евреев удалось избежать концлагерей.

Опасаясь негодования мирового общественного мнения, нацисты долго не приступали к реализации своих варварских планов в отношении евреев, и вплоть до 1938—1939 гг. евреев пытались вытеснить из страны: 24 марта 1933 г. нацистские газеты призвали евреев покинуть страну в течение полугода. Уже в 1933–1934 гг. 60 тыс. евреев бежали в соседние, часто не очень гостеприимные страны. Начавшийся отъезд евреев уже летом 1933 г. привел к нежелательной для нацистов реакции на Западе; неудовольствие высказывала и церковь.

После вспышки нацистского антисемитизма в период «национальной революции» настало затишье, в 1934 г. преследования евреев пошли на убыль, и в этом вопросе настало некоторое затишье — влияние возымели умеренные антисемиты (например, министр юстиции Ганс Франк), которые считали, что с радикальным преследованием евреев нужно заканчивать. 9 мая 1935 г. «Фелькишер беобахтер» писала, что вследствие стабилизации обстановки в обществе почти 10 тысяч евреев вернулись в Германию. Вместе с тем, в мае того же 1935 г. была основана газета СС «Черный корпус», первый номер которого вышел с передовицей «Евреям нет места в армии» (21 мая 1935 г. евреям было запрещено служить в рейхсвере, с лета 1935 г. евреев перестали пускать в публичные заведения — кафе и рестораны). «Черный корпус» из номера в номер публиковал материалы антисемитского содержания. В одном из номеров появилась статья доктора Курта Плишке, который призывал за половую связь между арийцами и неарийцами конфисковывать имущество неарийцев и лишать их гражданских прав (это предвосхищало Нюрнбергские законы). В парках, театрах и бассейнах, даже на некоторых городских улицах вновь, как и в 1933 г., появились щиты с надписями «евреям вход воспрещен»^[38].

«Нюрнбергские законы»^[39] были приняты по инициативе Геббельса. Первый из «Нюрнбергских законов» сделал евреев гражданами второго сорта, а второй — «закон о защите немецкой крови и немецкой чести» запрещал, помимо прочего, браки между немцами и евреями; внебрачные связи такого рода расценивались как ущерб нации и карались: смешанные браки или связь немца (немки) с евреями каралась каторгой, а с 1939 г. — смертной казнью. Чудовищные сами по себе, «Нюрнбергские законы» еще и создавали предпосылки для дальнейшей дискриминации, особенно закон о гражданстве, служивший основой для дальнейших многочисленных уточнений и запретов с целью ограничить права еврейского меньшинства. Советник министерства внутренних дел доктор Бернхард Лезенер в мемуарах писал, что «Нюрнбергские законы» нельзя рассматривать как первый шаг в преследовании евреев: ложная интерпретация «Нюрнбергских законов» пришла из-за океана, а затем утвердилась в Европе. Этот юрист считал, что безобразные преследования евреев и их последующее уничтожение развивались, скорее, помимо «Нюрнбергских законов» — по произволу СА, СС, СД и партии. Накал антисемитской пропаганды, нагнетаемый названными инстанциями, был так велик, что переходил всякие мыслимые пределы; немцы это, разумеется ощущали, что отразилось в анекдоте нацистских времен: в нацистском школьном учебнике было сказано: «Евреи хотели высосать кровь немецкого народа, но фюрер их опередил».

Как указывалось выше, в определенном смысле «Нюрнбергские законы» положили конец бессистемным гонениям на евреев, так как они давали точное определение, кто, собственно, является евреем (ранее этого не было), и предоставляли им некоторые (хотя и узкие) права. Известные комментарии Штукарта и Глобке к «Нюрнбергским законам» имели целью охватить возможно большее количество прецедентов с тем, чтобы гарантировать действенность сохранившихся за евреями прав. После 1949 г. Глобке пытался сделать политическую карьеру в новой Германии, и эти комментарии поставили ему в вину. Обвинения были напрасными, ибо целью Глобке было возможно более точное правовое определение положения евреев в немецком обществе, а, значит, и попытка их спасения. Например, в комментариях указывалось, что поцелуя и объятий между евреем (еврейкой) и арийцем (арийкой) недостаточно, чтобы осудить человека. На практике комментарии Глобке вскоре стали излишними по той причине, что стали преобладать ненормативные подходы к положению евреев — настало время беззаконных и беспредельных гонений и произвола властей; дело в том, что «Нюрнбергские законы» не были звеном в цепи террора — они просто на время прервали его. Например, 5 сентября 1938 г. немецкий суд приговорил еврея к каторжным работам за то, что тот сказал вошедшей в комнату «арийской» даме: «снимайте пальто, устраивайтесь удобнее». 13 марта 1942 г. суд приговорил еврея к смерти, так как удалось доказать, что он целовался и обнимался с арийкой. Даже слух мог стать причиной причисления гражданина к евреям; немногие попавшие таким образом в тенета нацистской бюрократической машины могли из нее выбраться. Так, один мелкий служащий из Хемница, рожденный вне брака, долгое время боролся со слухами, что его отцом был еврей, и даже тот факт, что его предполагаемый еврейский предок в момент рождения этого служащего сам был ребенком, не убедил нацистские инстанции. Лишь вмешательство канцелярии фюрера позволило этому человеку продолжить работу в государственном учреждении в качестве метиса второй степени.

Гораздо большее значение, чем «Нюрнбергские законы», имела активность режима в разжигании антиеврейских настроений — с января 1933 г. до 1 сентября 1939 г. на государственном, земельном, коммунальном уровне было проведено 1448 антиеврейских мероприятий, по 20 мероприятий каждый месяц. Этого было, наверное, достаточно, чтобы сделать и равнодушных к проблемам маленького нелюбимого меньшинства немцев враждебными или недоброжелательными по отношению к евреям.