Ганнибал у ворот! - Ганнибал Барка

(8) Так как Аппий, желая придать духа своим сторонникам, действительно поставил корабли у самого входа в гавань, то этим пустым обвинениям давали все больше и больше веры, (9) и толпа с гамом и шумом сбегалась к пристани помешать высадке римлян.

28. (1) Среди этой смуты созвали народное собрание: ораторы тянули одни в одну сторону, другие в другую; и вот-вот разразилось бы восстание, когда Аполлонид, один из первых людей в городе, произнес речь, полезную в сложившихся обстоятельствах: (2) «Никогда государство не было так близко ни к благополучию, ни к гибели.

(3) Если все единодушно склонятся либо к римлянам, либо к карфагенянам, то не будет государства счастливее и сильнее; (4) если же вас поволокут одни сюда, другие туда, то война между римлянами и карфагенянами не будет такой жестокой, как война между самими сиракузцами: в одних и тех же стенах у каждой из сторон будет свое вооруженное войско и свои полководцы.

(5) Приложим все силы к тому, чтобы достичь единодушия; с кем союз выгоднее – это не так важно и совещаться долго не стоит. (6) Последуем, однако, в выборе союзников примеру Гиерона, а не Гиеронима, предпочтем дружбу, выдержавшую пятидесятилетнее испытание, друзьям, пока неизвестным, а в прошлом неверным. (7) Учтем еще обстоятельство немаловажное: отказаться от мира с карфагенянами не значит, что с ними сейчас же начнется война; с римлянами надо сейчас же или заключить мир, или идти на них войной».

(8) Речь эта оказалась тем убедительнее, что не была внушена ни алчностью, ни личным пристрастием. Преторам и выборным от сената велено было собраться на военный совет и совещаться вместе с центурионами и предводителями вспомогательных войск. (9) Часто и сильно спорили, и так как причины воевать с римлянами не было, то решили заключить с ними мир и отправить послов подтвердить это решение.

29. (1) Прошло несколько дней, как из Леонтин явились послы просить об охране их земли. Посольство пришлось как нельзя более кстати: можно было избавиться от беспорядочной и мятежной толпы и услать ее вождей. (2) Претору Гиппократу было велено взять с собой перебежчиков; с ним пошло много наемников из вспомогательных войск, из которых был составлен отряд в четыре тысячи человек.

(3) Походу этому радовались и отправленные и отправившие: те потому, что представлялся случай совершить переворот; эти, думая, что убрали из города всякое отребье. Облегчение было кратковременным – припадки возвращающейся болезни особенно тяжелы.

(4) Гиппократ стал опустошать земли, пограничные с римской провинцией, сначала совершая свои набеги тайком. Когда же Аппий послал солдат для охраны союзнических владений, Гиппократ со всеми своими силами напал на римский лагерь, находившийся напротив; убитых было много.

(5) Когда Марцеллу об этом донесли, он тотчас же отправил в Сиракузы послов сказать, что мирный договор будет нарушаться и поводов к войне всегда хватит, пока Гиппократа и Эпикида не удалят прочь не только от Сиракуз, но и от Сицилии вообще.

(6) Эпикид, то ли боясь, как бы его не обвинили вместо отсутствовавшего брата, то ли упустив случай развязать войну, сам отправился в Леонтины (достаточно, по его мнению, против римлян настроенные) (7) и начал возмущать их против сиракузцев: вот, мол, какой мир заключили они с римлянами, все народы, бывшие под властью царей, – теперь их подданные, своей свободы им мало: им надо царствовать и господствовать.

(8) Следует им сообщить: леонтинцы тоже по справедливости считают себя свободными – и потому, что на их земле был убит тиран, и потому, что тут впервые прозвучал призыв к свободе. И все, покинув царских вождей, отправились в Сиракузы; (9) следует либо оговорить это в условиях договора, либо на договор этот не соглашаться.

(10) Толпу убедили быстро; послам сиракузцев, которые жаловались на то, что римские солдаты перебиты на стоянке, и требовали, чтобы Гиппократ и Эпикид уходили в Локры и вообще, куда им угодно, только бы прочь из Сицилии, свирепо ответили, (11) что леонтинцы не поручали сиракузцам заключать мир с римлянами, а чужие договоры их ни к чему не обязывают.

(12) Сиракузцы донесли римлянам, что Леонтины не желают повиноваться; договор не будет нарушен, если римляне начнут с ними войну, в которой и Сиракузы будут участвовать, но с условием: пусть по мирному договору Леонтины будут подчинены Сиракузам.

30. (1) Марцелл со всем войском отправился к Леонтинам, предложив Аппию напасть с другой стороны; он воспользовался настроением солдат, негодовавших на то, что товарищи их перебиты на стоянке во время переговоров об условиях мира. Город был взят с ходу. (2) Гиппократ и Эпикид, видя, что стены захвачены, а городские ворота разломаны, укрылись с малым отрядом в крепости, а ночью тайком убежали в Гербез^[489].

(3) Сиракузцы выступили отрядом в восемь тысяч человек; у реки Мила на них наткнулся гонец, сообщивший, что город^[490] взят; в остальном в его рассказе вымысел и правда были перемешаны: (4) убивали-де без разбора и воинов и горожан; в живых, он полагает, не осталось ни одного взрослого, город разграблен; имущество людей состоятельных роздано.

(5) Услышав такие страхи, отряд остановился, всех охватила тревога, и командиры – это были Сосис и Диномен^[491]– стали совещаться, что им делать. (6) Ложная весть, устрашившая их, не выглядела пустой выдумкой, ведь действительно около двух тысяч перебежчиков были избиты розгами и обезглавлены.

(7) Но из леонтинцев после взятия города не обидели никого ни из воинов, ни из граждан, им возвратили все их добро, кроме расхищенного в первые суматошные минуты по взятии города. (8) Но солдат, твердивших те же жалобы на вероломное убийство их товарищей, невозможно было заставить ни вернуться в Леонтины, ни дожидаться более верных известий, никуда не уходя.

(9) Преторы видели, что солдаты вот-вот перестанут им повиноваться, но скоро образумятся, стоит лишь убрать застрельщиков. (10) Они повели войско в Мегар^[492], а сами с немногими всадниками отправились в Гербез, надеясь, что среди общего переполоха город будет им выдан, (11) Замысел не удался; решили действовать силой и стали лагерем у Мегары, рассчитывая осаждать Гербез всем войском.

(12) Гиппократ и Эпикид, видя, что надеяться не на что, приняли решение не столь безопасное, как казалось сперва, но единственно возможное: вручить свою судьбу в руки воинов, к ним привыкших и негодовавших на убийство товарищей, о котором дошла к ним молва. Они пошли навстречу войску.

(13) В его первых рядах случайно оказались шестьсот критян, служивших под их командой при Гиерониме и помнивших благодеяние Ганнибала: взятых в плен после битвы у Тразименского озера (они служили в римских вспомогательных отрядах), он их отпустил.