Операция "Антарктида", или Битва за Южный полюс - Ольга Грейгъ

И даже когда босс, самолично налив янтарный напиток в широкие хрустальные бокалы с неизменным бриллиантом на толстом донце, предложил выпить, его ведущий референт только машинально кивнул головой.

Они выпили; раз, другой …и третий. И живительная влага, казалось, понемногу приводила Ивана в чувство. Арсений Алексеевич улыбался; возможно, он даже был искренне рад видеть своего офицера живым и здоровым. Не зря ведь некоторые завистники поговаривали, что босс симпатизирует каперангу.

– Теперь и ты будешь жить как бы в нескольких мирах, – спокойно сказал босс, и тем самым причислил Румянцова к череде избранных. И добавил:

– Считай, что экспедиция «Снежный юг» завершилась… завершилась успешно, даже если ее конечный результат зависел вовсе не от нас.

– Есть считать завершившейся! – Румянцов вытянулся возле своего стула. Арсений Алексеевич махнул маленькой холеной рукой, показав пальцами с ухоженными и покрытыми бесцветным лаком ногтями на сиденье и стол. Капитан 1-го ранга опустился на свое место, и, следуя жесту босса, налил в пустые бокалы коньяк.

Они беседовали более часа; причем, как чаще всего бывало, говорил в основном Арсений Алексеевич.

Архимандритов – следуя одному ему известной последовательности изложения, – рассказал референту, что в середине мая 1941 года в 7.30 утра по московскому времени советскую границу со стороны Германии, пролетев над Белостоком, пересек трехмоторный немецкий самолет «Ю52». Пролетев над Минском, транспортный самолет продолжил полет к Смоленску, и далее в глубь СССР. В тот день стояла теплая, солнечная погода, все было тихо и спокойно; и наземные станции ПВО не объявляли тревогу и не наводили на нарушителей перехватчиков, а, связавшись с «юнкерсом», корректировали его курс и высоту.

Оставив позади Смоленск, самолет взял курс на советскую столицу и в 11.30 вошел в зону ПВО города Москвы.

Пилот, прекрасно ориентировавшийся в сложной инфраструктуре окрестностей советского мегаполиса, уверенно зашел на посадку тушинского аэродрома. Комендант аэродрома полковник Аникитин, увидев заходящий на посадку самолет с немецкими опознавательными знаками, встретил его приветливым взглядом. Развернувшись в конце полосы, самолет заглушил двигатели и, сверкая в лучах солнца блестящими фарами и бамперами, к нему подъехал черный «форд». Из автомобиля вышел человек в дорогом костюме и шляпе. Он поднялся по трапу в самолет, а вскоре появился, неся небольшой, из крокодиловой кожи, портфель. «Форд», приняв назад своего пассажира, мгновенно покинул аэродром, и в сопровождении другой легковушки помчался к Москве.

Спустя короткое время «юнкерс» взлетел и, пройдя обратный путь строго придерживаясь маршрута, растворился в воздушном пространстве Германии.

В то время существовали особые отношения СССР с Третьим рейхом. И прилету немецкого самолета потребовалось какое-то объяснение. В недрах ЦК партии был инициирован, а позднее издан специальный приказ с грифом «Секретно» наркома обороны за № 0035 от 10 июня 1941 года. Где подчеркивалось, что в связи тем, что никаких мер к прекращению полета 15 мая сего года несанкционированного рейса самолета Ю-52 не было принято, виновных следует наказать. Начальнику штаба ВВС генерал-майору авиации Володину и заместителю начальнику 1-го отдела ВВС генерал-майору авиации Грендалю за содействие полету «Ю-52» в Москву и разрешение его посадки на тушинском аэродроме было объявлено… замечание. Правда, спустя некоторое время оба генерала будут арестованы, а позднее – расстреляны, чтоб навсегда забыли о том, что знали.

Этим внерейсовым «Ю-52» было доставлено личное письмо фюрера советскому вождю.

Арсений Алексеевич не стал продолжать беседу, а, открыв лежавшую возле него кожаную папку и достав оттуда какой-то документ, пододвинул указательным пальцем чуть тронутый временем лист бумаги в сторону своего референта. Это явно было письмо из прошлого.

Иван Румянцов не стал медлить с прочтением.

«Уважаемый господин Сталин!

Я пишу Вам это письмо в тот момент, когда я окончательно пришел к выводу, что невозможно добиться прочного мира в Европе ни для нас, ни для будущих поколений без окончательного сокрушения Англии и уничтожения ее как государства.

Как Вам хорошо известно, я давно принял решение о проведении серии военных мероприятий для достижения этой цели.

Однако, чем ближе час приближающейся окончательной битвы, тем с большим количеством проблем я сталкиваюсь. В немецкой народной массе не популярна любая война, а война против Англии особенно, ибо немецкий народ считает англичан братским народом, а войну между нами – трагическим событием. Не скрою, что я думаю также, и уже неоднократно предлагал Англии мир на условиях весьма гуманных, учитывая нынешнее военное положение англичан. Однако оскорбительные ответы на мои мирные предложения и постоянное расширение англичанами географии военных действий с явным стремлением втянуть в эту войну весь мир, убедили меня, что нет другого выхода, кроме вторжения на острова и окончательного сокрушения этой страны.

Однако, английская разведка стала ловко использовать в своих целях положения о «народах-братьях», применяя не без успеха этот тезис в своей пропаганде. Поэтому оппозиция моему решению осуществить вторжение на острова охватила умы многих слоев немецкого общества, включая и отдельных представителей высших уровней государственного и военного руководства. Вам уже, наверное, известно, что один из моих заместителей, г-н Гесс, я полагаю, в припадке умопомрачения из-за переутомления, улетел в Лондон, чтобы, насколько мне известно, еще раз побудить англичан к здравому смыслу, хотя бы самим своим невероятным поступком. Судя по имеющейся в моем распоряжении информации, подобные настроения охватили и некоторых генералов моей армии, особенно тех, у кого в Англии имеются знатные родственники, происходящие от древних дворянских корней. Эти генералы, не понимая всей недопустимости подобных взглядов, когда их стране навязана война, пытаются сделать что угодно, чтобы сорвать планы вторжения в Англию.

В этой связи особую тревогу у меня вызывают следующие обстоятельства.

При формировании войск вторжения вдали от глаз и авиации противника, а также в связи с недавними операциями на Балканах, вдоль границы с Советским Союзом скопилось большое количество моих войск, около 80 дивизий, что, возможно, и породило циркулирующие ныне слухи о вероятном военном конфликте между нами.

Уверяю Вас честью главы государства и нашими особыми обязательствами по совместным делам в южном полушарии, что это не так.

Со своей стороны, я также с пониманием отношусь к тому, что Вы не можете полностью игнорировать эти слухи, и также сосредоточили на границе достаточное количество своих войск.

Таким образом, без нашего желания, а исключительно в силу сложившихся обстоятельств на наших границах противостоят друг другу весьма крупные группировки войск. Они противостоят в обстановке усиливающейся напряженности слухов и домыслов, нагнетаемых английскими источниками.

В подобной обстановке я совсем не исключаю возможности случайного возникновения вооруженного конфликта, который в условиях такой концентрации войск может принять очень крупные размеры, когда трудно или просто невозможно будет определить, что явилось его первопричиной. Не менее сложно будет этот конфликт остановить.