«Всё не так, ребята…» Владимир Высоцкий в воспоминаниях друзей и коллег - Игорь Кохановский

Мы снимались с Володей в картине Евгения Карелова «Служили два товарища» – об этом знают все, но была ведь у нас и еще одна творческая встреча – в картине «Грешница» в 1962 году. Эпизод этот был из фильма потом выброшен.

Во время съемок «Служили два товарища» Володя сказал мне: «Иечка, ведь мы же давно знакомы. У меня в те времена не было ни заработка, ни театра, ни кино – ничего. И вдруг – счастье: меня приглашают сниматься. Друзья спрашивают: „А что там?“ – „Да ничего. Крошечный эпизод. Саввина там снимается“. – „Саввина?! Да это ж кошмар! Как ты с ней работать будешь?“ Ехал, – рассказывал Володя, – с дрожью в коленках. И погода жуткая, холодно, с электрички сошел…»

А дальше я вспомнила, как это было, когда он мне напомнил. Режиссер Володю увидел: «Прекрасно, сейчас будем снимать». А я смотрю – он же синий от холода!

Володя говорит: «И тут ты возмутилась: „Что? Как снимать?! Дайте ему чаю, дайте бутербродов, пусть человек согреется, отдохнет, тогда и работать будем“. И я подумал: „Вот это да! А говорили, что сволочь“».

– Что именно вырезано из роли Высоцкого в кинофильме «Служили два товарища»?

Вырезана была, как мы ее называли, «постельная сцена». Это была лучшая сцена! Это не так, как сейчас показывают, что происходит в постели. У нас герои просто лежали в каюте на кораблике, просто разговаривали. Но между ними происходит нечто. Вся группа съемочная просто в восторге была! Это была гениальная сцена. А почему ее вырезали…

Я не могу уже, естественно, вспомнить всё, что тогда было, но я помню, что три дня я готовила Володю Высоцкого к этой сцене, потому что это была его первая такая большая роль. Я его водила по мосфильмовским коридорам, мы ходили и готовились к этой сцене. И в результате сцена оказалась вырезанной. Почему? А потому что белогвардейцы не должны были так любить! Я этот фильм потом много лет просто не могла смотреть.

– В 2004 году в Польше был выпущен компакт-диск с воспоминаниями известного режиссера Адама Ханушкевича, долгие годы возглавлявшего Народный театр в Варшаве. В сентябре 1973 года театр был с гастролями в Москве, и однажды после спектакля актеры театра вместе с Владимиром Высоцким оказались у вас в гостях. По воспоминаниям режиссера, в труппе был актер, ненавидевший Россию (советские коммунисты уничтожили его семью). Он даже не хотел ехать в Москву, но он был занят в трех спектаклях, и Ханушкевич отказался его заменять. Когда Высоцкий начал петь, этот актер заплакал. Повторяя «Я же вас ненавижу…», он тем не менее оказался потрясен песнями Высоцкого.

Ну, Ханушкевич, как всегда, фантазирует. Я не знаю, кто там плакал, но не Володя их пригласил, а Хан мне сказал (мы Ханушкевича называли Хан): «Ия, мы хотим к тебе прийти». А я только что переехала, ни стола нет, ничего. А он говорит: «Да мы на полу посидим».

И вот они пришли. Я на том спектакле не была, а позднее посмотрела «Три сестры», спектакль мне жутко понравился. Это было лихо, здорово, быстро! Ну Ханушкевич вообще грандиозный мужик.

А через какое-то время появляется Володя с гитарой. Ханушкевич даже и не сказал мне, что Володя придет. А в остальном – всё правильно: действительно Володя пел и действительно был дивный вечер, был прекрасный Ольбрыхский. Это всё у меня стоит перед глазами.

И еще, помню, Володя мне сказал (у него с Мариной была трехкомнатная квартира, а у меня двухкомнатная; Марина в Париже, а я одна): «Ия, и что же мы с тобой будем делать вдвоем в пяти комнатах?» Я говорю: «Ну, что-нибудь придумаем».

Однажды прислали мне предложение, и даже долларами поманили. Какое-то издательство мне написало: «Вы единственная, кто не написал о Высоцком». И намек, что, может, у вас там с ним какие-то отношения были… Я порвала эту бумагу и выбросила в унитаз, потому что у нас с Володей были замечательные, потрясающие, чистейшие дружеские отношения.

Володя меня просто обожал, а я считаю, что он уникальный, невероятный человек. Я могла сидеть на ковре у его ног до шести утра, когда он пел. Я его бесконечно люблю.

Есть три человека – Высоцкий, Раневская и Ефремов. Это люди, о которых я не могу писать и не могу говорить. Мой лексикон не может охватить масштаб их дарования и таланта.

Когда Высоцкого не стало, я привозила на его могилу цветы отовсюду, где была. Даже из Ирландии, помню, огромный роскошный букет привезла – пропустили через таможню. Привозила и говорила: «Это тебе, Володечка».

2006