Командир Разведгруппы. За линией фронта - Анатолий Терещенко

Зорич со своей группой, пребывающей в Скицове и активно действующей как в его окрестностях, так и в окружении словацкой столицы, так надоел фашистам, что местные газеты и журналы предостерегали: «Граждане, помните! Там, где засели бандиты, каждое дерево, каждый камень стреляет!», «Берегитесь партизан — красных бандитов!», «Поймать предводителя — наша цель!» и прочее и прочее.

И вот сразу же после набранных крупными буквами анонсов подобного рода словно по приказу в проправительственных братиславских газетах появились коротенькие сообщения о необходимости задержать, поймать, арестовать «главного бандита Зорича» и казнить его.

За голову руководителя советской партизанской группы НКГБ власти обещали выплатить 150 тысяч крон. Потом эта сумма постепенно поднималась по мере «фиаско с отловом» и остановилась на уровне полумиллиона местной валюты. И такая информация тоже проходила.

Слово Святогорову:

…

«Но наша „бухгалтерия“ подсчитала, — что, взорвав только один корабль, прибывший по Дунаю из Вены со станками и боеприпасами, мы нанесли врагу урон, многократно превышающий эту сумму.

Однако не принять во внимание сообщения продажных газет мы не могли. Понимали: уж если гестапо взялось за Зорича, то в покое не оставит — в чем в чем, а в провокациях и терроре фашисты поднаторели.

Поэтому мы усилили охрану штаба и стали пристальнее приглядываться ко всем новоприбывшим в Скицов.

А людей сюда приходило немало. Они стекались практически со всех окрестных селений, узнав, что именно здесь находится партизанский штаб. Многие просились в отряд искренне, чтобы добить фашистского зверя. Другие — просто отметиться в конце войны, а третьи — для того чтобы не смыть, а скрыть свои преступления или наплодить новых. Часть приходящих спешили сообщить о расположении вражеских засад или очередном местонахождении карателей. А иная старушка, глядишь, приносила несколько пар теплых носков или варежек, вечерами связанных в осиротелой хате.

Приходили в Скицов и для того, чтобы разжиться харчами — либо купить, либо обменять. Так как отряд здесь основался прочно и, значит, не допускал фашистов в село, то у жителей и хлеб сохранился, и кое-какая живность.

Этим как раз и решил воспользоваться немецкий военный комендант Злате-Моравце, заслав к нам своего агента».

* * *

Однажды партизаны-разведчики доложили своему командиру о появлении в селе неизвестного в гражданском платье. Незнакомец своим поведением почему-то вызвал подозрение — на взгляд бдительных партизан, он бесцельно бродил по расположению села. Вот уж истинно благоразумная недоверчивость — мать безопасности!

В своей непонятной одиссее пришелец изредка наведывался в хаты, всё больше находился на улицах. Создавалось впечатление, что он прибыл как любознательный путешественник для ознакомления с «достопримечательностями партизанской стоянки».

Зорич приказал задержать «неизвестного туриста» и срочно доставить его в штаб.

Когда «праздношатающегося» привели в комнату майора, то перед руководителем группы оказался ничем не примечательный человек. Мужик как мужик — среднего роста с типичным крестьянским лицом и рабочими жилистыми руками, в крестьянском одеянии, но почему-то с виновато бегающими глазами.

— С чем пришли в село? — поинтересовался Зорич.

— С добрыми намерениями!

— Интересно, а с какими, добродию? — Допрашивающий неожиданно вставил по инерции чисто украинское словцо, которое как раз подходило под ситуацию.