Лев Троцкий - Георгий Чернявский

Наиболее близким к наркому, пользовавшимся его полным доверием человеком и часто выполнявшим его обязанности, когда тот занимался сугубо политическими делами, являлся Эфраим Маркович Склянский. Родившийся в 1882 году и получивший специальность врача в 1916-м, он еще во время обучения в Киевском университете в 1913 году стал социал-демократом, а во время мировой войны вел революционную агитацию в армии. В октябре 1917 года Склянский вошел в Военно-революционный комитет при Петроградском совете и с этого времени был близок Троцкому.

По инициативе Троцкого 6 сентября 1918 года Высший военный совет был преобразован в Революционный военный совет республики (Реввоенсовет). Состав его часто менялся, неизменными оставались лишь Троцкий и Склянский, ставший его заместителем и фактически руководителем Реввоенсовета.

Другие приближенные были менее значительны, а некоторых даже можно назвать людьми скользкими и авантюристичными. Таковым был, к примеру, участник убийства германского посла Мирбаха Яков Блюмкин. Этот левоэсеровский искатель приключений был уверен, что советская власть не может его казнить за убийство «германского империалиста». Тем не менее он скрылся, а в ноябре 1918 года поехал в Киев, где участвовал в подготовке убийства германского генерала Эйхгорна. В апреле 1919 года Блюмкин сдался советским властям, был помилован и даже принят в РКП(б). Троцкий взял Блюмкина в свой секретариат и охрану, понимая, что этим он привязывает авантюриста к себе и сможет использовать его для выполнения самых неприглядных поручений.

Исключительно важным был вопрос о непосредственном военном руководстве Красной армией. Совнарком и Троцкий в качестве его члена придерживались мнения, что пост главнокомандующего должен быть отделен от поста наркома.

Первого сентября 1918 года главнокомандующим Вооруженными силами РСФСР был назначен перешедший на сторону советской власти бывший полковник Генерального штаба, начальник Латышской дивизии Юкумс (Иоаким Иоакимович) Вацетис.^[567] Это назначение было для Троцкого компромиссным — другого достойного командующего он не видел. Между ними сложились довольно напряженные отношения, ибо Вацетис отличался резкостью и не терпел вмешательства в его дела. Троцкому запомнилось, как перед военным парадом 2 мая 1918 года Вацетис неожиданно потребовал, чтобы парад принимал Ленин, а когда стало известно, что главным действующим лицом будет Троцкий, его стрелки по приказу командира демонстративно покинули Ходынское поле.^[568]

Двойственное отношение к Вацетису, явно снисходительная, причем совершенно неоправданная оценка его полководческих качеств были сохранены Львом Давидовичем на многие годы. Он писал в мемуарах: «В противоположность другим военным академикам, он не терялся в революционном хаосе, а жизнерадостно барахтался в нем, пуская пузыри, призывал, поощрял и отдавал приказы, даже когда не было надежды на их выполнение. В то время как прочие «спецы» больше всего боялись переступить черту своих прав, Вацетис, наоборот, в минуты вдохновения издавал декреты, забывая о существовании Совнаркома и ВЦИКа… Возможно, что на сон грядущий он почитывал биографию Наполеона и делился нескромными мыслями с двумя-тремя молодыми офицерами».^[569] Наполеоновские помыслы Вацетиса, если они существовали, что весьма сомнительно, явно нервировали наркомвоенмора.

По свидетельству наблюдательного американского журналиста Артура Рэнсома, находившегося в России в эти годы, армейским примером Троцкого воспользовался Л. Б. Красин, который, будучи народным комиссаром промышленности, а затем путей сообщения, стремился максимально использовать старых инженеров и других специалистов.^[570]