Психомагия. Воображение как основа жизни - Алехандро Ходоровский

Поговорив с мальчиком и его родителями, мы выяснили, что наш пациент стал жертвой сексуальных домогательств со стороны своего сводного брата. Дело происходило в доме матери всякий раз в то время, когда она была дома и наш пациент чувствовал себя оставленным и беззащитным.

Насильнику долгое время было запрещено появляться в муниципальном округе, где жил наш пациент и его родители, и наш пациент начал чувствовать себя лучше, но однажды, несмотря на запрет и при поддержке отца, сводный брат явился навестить семью, и кошмары нашего пациента тут же вернулись. Мы поняли, что травма не залечена и что мальчик по-прежнему чувствует, что родители не хотят и не могут его защитить.

Поскольку во время лечения он проявил недюжинный интерес к ботанике, мы предложили ему и его родителям следующий эксперимент: мальчик должен был попросить отца подарить ему семена фруктового дерева, а мать – подготовить землю в горшке. Сам мальчик должен был вылепить из пластилина преследующее его чудовище и закопать его в землю, всячески его оскорбляя. Потом в эту же землю он должен был посадить семена. Мать должна была при этом присутствовать.

Сразу после этого страхи нашего пациента исчезли бесследно. Более того, он начал демонстрировать отличные способности к обучению, особенно ему давались естественно-научные дисциплины. Он снова стал доверять родителям, чтобы уснуть, ему больше не приходилось прятаться в родительской постели. При помощи пластилина он придал форму своим страхам, и это помогло ему успокоиться. Передача репродуктивной способности произошла в тот момент, когда отец дал ему семена (плоды фруктового дерева символизировали глаза), а похороны чудовища, символизирующего сводного брата, транформировали бессильный гнев жертвы в творческое начало, пробудившее у нашего пациента интеллектуальное любопытство и дальнейшую способность к творчеству.

Я познакомился с Алехандро Ходоровским в 1996 году в Чили во время семинаров по психомагии и психогенеалогии, которые он проводил для психиатров и психологов. Я уже давно следил за его карьерой и всегда восхищался им как творцом и авангардным артистом. В те времена передо мной стоял непростой выбор – стать врачом или поэтом. Мне были жизненно необходимы обе эти стези, и я искал возможность их объединить. Сам Ходоровски уже прошел путь от искусства к врачеванию, и, когда на семинаре подошла моя очередь высказаться, я поделился с ним своими трудностями. «Ты уже вступил на верную дорогу, – ответил он, – сейчас тебе нужно только, чтобы кто-то тебя поддержал». И он написал пальцем на моей груди: «Поэт и психотерапевт» – эта надпись до сих пор там, словно неизгладимое клеймо. В ту секудну я не просто понял, я ощутил, что можно быть и тем и другим, что необязательно отказываться от чего-то, как сделал когда-то мой отец, ставший инженером и бросивший ради этого музыку. Для меня важны обе дороги, и я пойду по обеим, и на одном пути буду черпать силы для другого.

Позже Ходоровски дал мне совет: «Ты прочитал уже достаточно книг, настала пора обратиться к живым источникам». Я пообещал поработать вместе с ним. «Не раньше, чем ты опубликуешь книгу стихов», – сказал он. За день до отъезда во Францию из печати вышла моя книга «Млечный Путь». Я привез ее в Париж и оставил в доме у Алехандро. Через несколько дней я позвонил его секретарше. Она тотчас соединила меня с Ходоровским. «Ты где?» – спросил он. «Здесь, на земле», – ответил я. Через несколько дней в кафе, где Алехандро начинал новый цикл семинаров, он разложил для меня карты. Мне выпали Колесница, Башня (или Дом Бога) и Справедливость. В руках я держал книгу «Аркан 17» Андре Бретона.

С тех пор между мной и Алехандро родились и постепенно крепнут дружба и доверие. Мой учитель ознакомил меня с огромным количеством практик, среди них – гадание на таро и психомагия, я же скромно привнес в наши отношения свою страсть к поэзии и жгучий интерес к лечению безумия. Постепенно я начинаю использовать принципы психомагии при лечении психических расстройств. Для меня начался новый путь, и он уже приносит свои первые плоды.

Мартин Бакеро