Меч и ятаган - Саймон Скэрроу

Последнее было новинкой, задуманной ла Валеттом и продемонстрированной совету буквально накануне. Устройство само по себе нехитрое: обручи от бочек оборачиваются в несколько слоев тканью (чем больше, тем лучше), пропитанной смолой и жиром, а затем еще выдерживаются в кипятке. Офицеры — в их числе и Томас — смотрели, как два солдата подхватили один из таких обручей клещами, а третий на расстоянии вытянутой руки его поджег. Обруч сияющим венцом был запущен со стены Сент-Анджело в узкий рукотворный канал между фортом и Биргу. Расстояние, которое он одолел по дуге, оказалось впечатляюще большим — можно было представить эффект, который такое оружие произведет во время приступа на турок, наивно полагающих, что одолеть изрядно порушенные стены Сент-Эльмо им ничего не стоит.

В то время как Драгут в обход бухты направлялся к главному сарацинскому лагерю, растянувшемуся вдоль побережья Шиберраса, ла Валетт распустил своих советников и послал за архиепископом Мальтийским.

— Крестный ход? — Выслушав Дженкинса, прибывшего с посланием от орденских слуг, сэр Мартин размеренно поскреб щетину на подбородке. Англичане с итальянцами после тяжелого трудового дня (внутренние стены городских укреплений требовали доработки) только что сели за вечернюю трапезу. — Нынче вечером?

— Да, сэр. В восемь, от ступеней собора вокруг города, а оттуда на рыночную площадь к проповеди. Собраться должен весь Биргу. Все горожане и каждый солдат, свободный от службы. — Глаза старика в ожидании ответа сияли истовостью. — Говорить будет сам Роберт Эболийский.

Томас почувствовал на себе взгляд Ричарда.

— А я, случайно, не мог слышать о том самом Роберте из Эболи? — поинтересовался рыцарь.

— А как же, сэр! Разумеется. Он простой монах, но как говорит! С какой страстью излагает! Пыл такой, будто сам Господь подул ему на язык. Я слышал две его проповеди в соборе: все, буквально все прихожане словно ощутили божественное присутствие. Истинно говорю вам, сэр. — Дженкинс, приподняв кувшин с вином, неодобрительно покосился на итальянцев. — А у этих-то гостей, жажда, надо сказать, отменная. Мерок с вином не напасешься. Если так хлебать, то у нас запаса в подвале хватит ненадолго.

— Хорошо, если б нас самих хватило на чуть подольше, — усмехнулся сэр Мартин. — Как там сказано — carpe calix et non postulo credo?[52]Так что если просят, наливай.

— Будем надеяться, что крестный ход и проповедь помогут нам стойко держаться во имя Божье, — сказал Томас. — Когда помощь дона Гарсии задерживается на целые месяцы, а в двери стучится Драгут, да еще готов со дня на день пасть Сент-Эльмо, не приходится удивляться, что Великий магистр взывает о помощи к Господу. Вера, может статься, единственное спасение, что у нас на сегодня осталось.

— Вера и острый меч, — расширил перечень сэр Мартин и стал с ухмылкой вымакивать остатки подливы хлебной коркой. — Надо же, кто бы мог подумать, что собачатина окажется такой нежной на вкус… Дженкинс просто волшебник. — Закинув хлеб в рот, рыцарь со смаком его прожевал, проглотил, после чего отодвинул тарелку и потянулся. — Что-то ваш эсквайр нынче не в духе.

Томас оглянулся: Ричард, уставясь в одну точку, меланхолично отправлял в рот ложку за ложкой. Заслышав свое имя, он поднял глаза:

— Что-то я устал.

— А то мы все нет, юноша. — Сэр Мартин перекинул ноги через скамью и рывком поднялся. — Ну что, пойду прилягу перед крестным ходом. Скажи Дженкинсу, чтобы в половине восьмого меня разбудил.

— Слушаю, сэр.

Сэр Мартин на негнущихся ногах побрел к своей келье.

Ричард, дождавшись, когда стихнут его шаги, порывисто обернулся к Томасу:

— Это наш шанс попасть в подземелье Сент-Анджело. Собак там теперь нет, а часовых — раз, два и обчелся. Когда еще представится такая возможность?

Томас поглядел на него с сомнением.

— Вначале надо пересечь подъемный мост, внутренний двор, затем попасть в лестничный колодец и, наконец, миновать часовых у самого хранилища. Как ты думаешь все это проделать, оставшись незамеченным? Кроме того, нас ждут к крестному ходу.

— Да, ждут. Но мы могли бы легко ускользнуть потом, перед службой. Улицы будут пусты, а с часовыми можно как-нибудь сладить. Надо использовать шансы, пока они есть. Нас сюда посылали именно затем, чтобы проникнуть в хранилище.

— Гляди-ка, — остудил пыл эсквайра Томас. — Он мне еще об этом напоминает… Ладно, сегодня так сегодня. Вечером так вечером.

* * *

По главным улицам Биргу плыли яркие огни свечей и факелов, которые на отлете несли участники процессии. Во главе всей паствы шествовал архиепископ с высоко воздетым золоченым крестом. За ним шел Великий магистр со старшими рыцарями Ордена, все как один с непокрытыми головами, в простых черных рясах с веревочной поддевкой; никаких украшений. Вместо сапог и башмаков на ногах у них были сандалии. Каждый шел сцепив перед собой руки и, понурив голову, нараспев читал покаянные литании, заученные назубок еще при вступлении в Орден, много лет назад. Следом шли остальные рыцари, солдаты и горожане — поток покаянного люда, возносящего молитвы о милости Божьей и избавлении от врага. Томас с Ричардом в таких же смиренных позах тянулись в хвосте рыцарей, петляя по улицам Биргу. Вдалеке по-прежнему погромыхивали орудия, ржавыми отсветами освещая темное небо над полуостровом Шиберрас. Пока в Биргу молились, братья-христиане в Сент-Эльмо все так же страдали и гибли под огнем сарацин, мучительно выжидая роковую минуту неминуемого штурма.

Вечер выдался теплым, и в плащах с капюшонами, под которыми скрывали лица Томас с Ричардом, было душно. Пойдя на поводу у своего компаньона — дескать, лучше ночи для поиска документа не выдастся, — Томас, тем не менее, имел обоснованные сомнения насчет успешности мероприятия. Плану Ричарда не хватало продуманности, и слишком уж велико было упование на случай. А затем еще и жить с риском разоблачения… В самом деле, когда еще получится покинуть Мальту и возвратиться в Англию! Гораздо вернее шанс погибнуть среди огня и лязга мечей вместе с остальными защитниками, оттесненными за последний рубеж обороны Мальты.

Обойдя пределы небольшого городка, архиепископ вывел паству на открытую площадь в самом сердце Биргу. У границы между полутьмой проулка и озаренной огнями соборной площади Ричард легонько потянул Томаса за рукав, избрав ориентиром сводчатый вход пекарни на углу одной из улиц. Здесь они остановились, полускрытые тенью арки, в то время как мимо струился народ, наводняя площадь многолюдством. Архиепископ взошел на ступени соборной лестницы и повернулся, готовясь начать службу. Ла Валетт со старшими рыцарями встали по бокам, а ниже на ступенях расположилась городская знать.

— Идем, — повлек Баррета Ричард.

— Еще рано. Дождемся, пока мимо пройдут остальные. Не стоит привлекать к себе внимание, направляясь в противоположную сторону.