Общество и хозяйство в Римской империи. В 2 томах. Том 2 - Михаил Ростовцев

До недавнего времени никто не сомневался в том, что шесть предполагаемых авторов были современниками Диоклетиана и Константина. Например, последний из них, Вописк, в подробностях сообщает о некоторых эпизодах своей жизни и о людях своего круга, что полностью соотносится с достоверными документами. Это и подобного рода наблюдения привели к тому, что даже современные выдающиеся исследователи критической школы — такие как Г. Петер, К. Лекривен, Г. Де Санктис, Г. Тропеа, Т. Моммзен и Э. Диль, не говоря уже о многочисленных английских и американских молодых ученых, — придерживаются мнения о коллективном авторстве этих шести историографов и достоверности их реального существования и выступают за правдоподобность их сведений о том времени, в котором они жили, вопреки весомым аргументам, на основании которых другая группа исследователей считает все эти имена и все приводимые даты выдуманными. Г. Дессау был первым, кто в своих двух работах развил тезис о том, что биографии могли появиться и не во времена Диоклетиана и Константина. Атмосфера, которой веет от биографий, относится к более позднему, по своей сути совсем другому времени, а именно ко времени Феодосия, а все имена авторов и сведения об их жизни не что иное, как наглая подделка; истинный же автор был современником Феодосия и принадлежал к кругу Симмаха и Никомаха. Гипотеза Дессау произвела колоссальное впечатление в дальнейшем. О. Зеек обосновал его теорию целым рядом аргументов, но датировал подделку более поздним временем (пятым веком); А. фон Домашевский побудил целый ряд своих учеников приложить усилия к подробному исследованию этой проблемы для доказательства принципиальной верности гипотезы Дессау; подтверждения этой гипотезы предлагал он и сам, отступая от нее, правда, в том, что датировал подделку временами Григория Турского (конец шестого века). Взгляды Дессау унаследовали другие блестящие историки, такие как О. Гиршфельд и Э. Корнеманн, распространением этих взглядов занимались и их ученики.

Аргументы, приводимые Дессау и его сторонниками, если и не были решающими, то несомненно оказались исключительно важными, они обладали колоссальной убедительностью, так что выдающимся представителям противоположной точки зрения приходилось идти на компромисс. Так, Моммзен был готов признать, что основа биографий императоров, относящаяся к временам Диоклетиана и Константина, была переработана и пересмотрена неким современником Феодосия; на этого автора, по всей видимости, и можно возложить ответственность за большую часть выдумок и указывающую на эпоху Феодосия значительную долю общей тональности биографий, считает Моммзен. Компромиссная точка зрения Моммзена нашла поддержку некоторых исследователей, однако большинство немецких историков по-прежнему настаивает на принципиальном подходе Дессау без всяких ограничений. Особенно сложен вопрос о причинах, побудивших фальсификатора предпринять переработку историографии. Геффкен и Холь попытались обосновать ее попросту тем, что фальсификатор пожелал изложить для своих современников историю римских императоров с той точки зрения, с которой она представлялась последним язычникам, например кругу Симмаха; это, с одной стороны, оправдывало бы терпимость к язычеству, а с другой — означало скрытые нападки на христианство. Помимо этого, целью подобного описания могло быть прославление сената и создание версии обзора трактовки истории императоров с точки зрения сената, что очень отчетливо проявляется в биографиях; проводится четкое различие между императорами хорошими, которые покровительствуют сенату, и императорами плохими, так не поступающими, между представителями просвещенной монархии и военными деспотами, между императорами-преемниками и сторонниками принципа династического наследования. Выражать такую точку зрения от своего собственного имени представители круга Симмаха отважиться не могли; поэтому они решились на публикацию произведения, авторы которого принадлежали к относительно отдаленной эпохе, — ко времени, предшествующему победе христианства и окончательному установлению восточного владычества. При всеобщем невежестве того периода вряд ли приходилось ожидать, что кому-то придет в голову проверять данные фальсификатора и доказывать, что содержание биографий императоров является чистой подделкой.

Модификация приведенной выше гипотезы о целях и намерениях автора, или авторов, была недавно предложена Норманом Г. Байнесом, который увязывает эти биографии с эпохой Юлиана и основными идеями его правления, передвигая время создания произведения несколько ближе к окончанию гражданской войны, чем это делает Дессау и его сторонники. Хотя приходится признать, что биографии являются одновременно и книгой народных преданий, и трудом, выражающим определенные политические взгляды, а не просто историографией, тем не менее Байнес — точно так же как Дессау и его сторонники — не имеет прямых доказательств верности своей датировки этого политического пропагандистского произведения. Вопрос о точном времени создания биографий по-прежнему остается невыясненным.

Такова в общих чертах теория, выдвигаемая Дессау и его сторонниками. Многие ее детали еще нуждаются в уточнении; основательность, с которой фальсификатор (или целая группа фальсификаторов) оснащал скупое историческое описание целым арсеналом вымышленных фактов, еще не нашла сколь-нибудь удовлетворительного объяснения. В любом случае, если эта теория верна в своей основе, а доказать противоположное очень сложно, тогда Scriptores Historiae Augustae почти полностью выпадают из ряда достоверных источников сведений о III в. Точка зрения, которую они представляют, относится, самое раннее, к концу IV в., а она во многом отличается от взглядов III в. Эпоха застоя и разочарованности не в состоянии в полной мере понять настроения революционного времени, и она вряд ли способна породить достоверную картину тех лет, особенно в том случае, если намерением автора была пропаганда определенных идей ведущих деятелей того периода. В связи с этим при использовании материалов, которые предоставляет нам Historia Augusta, мы будем соблюдать большую осторожность. Данные, не подтверждаемые другими более надежными источниками, не могут служить основой для каких-либо выводов, и поэтому лучше всего их не использовать вовсе.^[210]