Рождение греческого полиса - Эдуард Фролов

В V в. Гераклея должна была уже играть видную роль в экономической и политической жизни Причерноморья. К сожалению, античная традиция, более всего интересовавшаяся временем тирании, как раз об этом периоде гераклейской истории сообщает очень скудные сведения. Судя по одному замечанию Юстина (см. ниже), гераклеотам удалось установить хорошие отношения с Персией. Это было необходимым условием дальнейшего безопасного существования колонии, однако осуществление этого условия не могло остаться без последствий для внутренней жизни самой Гераклеи. Контакты с Персией, которая всегда ориентировалась на аристократические слои, должны были укрепить позиции этих последних и в Гераклее. Когда усилилось афинское проникновение в Причерноморье, противодействие Афинам со стороны Гераклеи определялось не только дружбою гераклеотов с персами (см. у Юстина: XVI, 3, 9 —ob amicitiam regum Persicorum) и интересами их собственной торговли, но и позицией влиятельной гераклейской знати, которая, естественно, не питала никаких симпатий к афинской демократии.

Опираясь на поддержку персов, Гераклея могла долго противиться вступлению в Афинский морской союз и смирилась, по-видимому, лишь после того, как по инициативе Перикла афинянами были предприняты энергичные шаги к утверждению своего влияния в Понте. В начале 30-х годов V в. до н. э. сам Перикл с большим флотом побывал в Понте (Plut. Per., 20, 1-2),^[356] за этим последовал вывод афинских клерухий в Синопу и Амис (Plut., 1. с.* Theopomp. ар. Strab. XII, 3, 14, р. 547 FgrHist 115 F 389),^[357] и, очевидно, тогда же состоялось присоединение к Афинской архе и Гераклеи. К середине 20-х годов Гераклея, во всяком случае, уже входила в состав Афинского союза: в одном из фрагментов (№38) афинской надписи, содержащей декрет об обложении союзников от 425/4 г., с большой долей вероятности восстанавливается имя гераклеотов — [έρ]ακλει0τα[ι] ^[358]

Однако афинский контроль над Гераклеей был непрочным. В 424 г. афиняне должны были отрядить часть кораблей, занимавшихся сбором подати с союзных городов, против Гераклеи ввиду ее отказа вносить свою долю. Экспедиция, которой командовал небезызвестный Jlaмах, едва не окончилась для афинян катастрофой. Ламах высадился недалеко от Гераклеи, в устье реки Калета, и принялся уже опустошать поля гераклеотов, как вдруг разразилась буря и вздувшаяся от дождей река унесла в море причаленные корабли. Лишившись флота, Ламах попал в отчаянное положение. Однако гераклеоты не стали злоупотреблять неожиданной удачей. Они вступили с Ламахом в переговоры и, очевидно добившись для себя важных уступок, содействовали возвращению афинян по суше в Калхедон (Thuc., IV, 75; Diod. XII, 72, 4, с опозданием, под годом архонта Аминия = 423/2 г.; Justin. XVI, 3, 8-12).^[359]

Возможно, впрочем, что умеренность гераклеотов была вынужденной ввиду наличия у Ламаха все еще значительных сил и напряженной обстановки в самой Гераклее, где появление афинян могло возбудить активность дружественных им демократов. Однако если даже выступление этих демократов и состоялось, то ввиду несчастья, постигшего Ламаха, оно не имело шансов на прочный успех. В таком случае кажется правомерным предположить, что именно тогда, в связи с новым поражением демократии, состоялось очередное выселение значительной части гераклеотов, на этот раз в Крым, где они основали новую колонию Херсонес Таврический (об основании Херсонеса см.: Ps.-Scymn., 822-827, с указанием на участие делосцев; ср.: Strab. VII, 4, 2, р. 308, и XII, 3, 6, р. 542).^[360]