Екатерина Дашкова - Александр Воронцов-Дашков

Хотя Дашкова не говорит о женщинах или об особенностях женского воспитания, она тем не менее считает задачу образования частью семейных проблем. К сожалению, тот факт, что семьи, учителя и школы более не учат детей думать самостоятельно, приводит к множеству социальных проблем, например, к несчастливым бракам. Дашкова не уточняет, но наверняка имеет в виду свой собственный независимый выбор мужа и неудачный брак, который она устроила дочери. Не имея в детстве собственной нормальной семьи и спокойного дома, Дашкова подчеркивает, что воспитание должно начинаться в семье и что родители должны показывать своим детям положительные образцы поведения. Как и Новиков, Дашкова в определении хорошего воспитания подразделяет процесс обучения на три вида. Первые два — это физическое и моральное воспитание. Они идентичны указанным Новиковым, хотя Дашкова всегда более практична и менее абстрактна. На самом деле, моральное руководство детьми гораздо более важно, чем любой формальный или неформальный учебный курс. «Я более озабочена, — писала она У. Робертсону в 1776 году, — нравственным состоянием и душевным складом своего сына, чем могла бы когда-либо быть озабочена уровнем его познаний»^[520]. Третий вид — классическое, или школьное образование; у Новикова оно называется «умственным». Новиков рассматривает врожденное стремление ребенка к знаниям и способность оценивать окружающий мир, в то время как Дашкова занимается вопросами образовательной программы.

Новиков признал, что Дашкова «почитается за одну из ученых российских дам и любительницу свободных наук», а когда она обратила свое внимание на светское образование, то составленный ею учебный курс был довольно интенсивным^[521]. Дашкова положила в его основу изучение языков, не только классических — древнегреческого и латинского, — но и немецкого, английского и французского для общения с иностранцами. Как и в программе, предложенной Робертсону для изучения ее сыном в Эдинбургском университете, Дашкова настаивала на необходимости математики, особенно высшей, а также логики, риторики, истории, географии, моральной философии, экспериментальной физики и химии. Она рекомендует модель британских университетов, очевидно основываясь на опыте обучения сына в Эдинбурге, и возвращается к идее о том, что «человеку, готовящемуся быть полезным обществу», необходимо путешествовать. Дашкова посвятила теме образовательного путешествия уже упоминавшееся письмо сыну. В этом письме она объясняла ему, как нужно организовать поездку, как выбрать цели и как правильно вести себя молодому путешественнику. Развивая принятые в XVIII веке представления об образовательном путешествии и идеи, накопленные во время своих поездок по континенту и Британии, Дашкова еще раз вернется к этой теме в очерке «Путешествующие»^[522]. Она приходит к выводу, что не богатство, а постоянное воспитание дома, в школах или в путешествиях создает счастливого, полезного и умного человека.

Статья Дашковой «О смысле слова „воспитание“» вызвала публикацию в третьем номере журнала еще одного письма из Звенигорода, в котором Екатерина упрекала ее за игнорирование вопроса «чувствительности» ребенка как необходимого элемента воспитания^[523]. Она убеждала Дашкову дополнить обсуждение точным определением «чувствительности», поскольку правильное понимание этого слова, которым слишком часто пренебрегают, является важнейшим в деле истинного воспитания. Чтобы родители и учителя могли прививать и правильно развивать ее в детях, им надо избавиться от всех ошибочных понятий, научившись отличать истинные и ложные чувства. Последние суть слабости сердца и ума, а первые ведут к созданию нравственного, справедливого и сильного человека. Дашкова немедленно и уважительно ответила, что, хотя корреспондент из Звенигорода и просит дать определение слову «чувствительность», мало что можно добавить к его пониманию этого слова. Конечно, Дашкова должна была принять всерьез комментарии Екатерины, особенно в свете растущего интереса к сентиментализму и предромантических идей в России того времени. Обсуждение Екатериной «чувствительности» на страницах «Собеседника» представляет собой раннюю теоретическую формулировку эстетических принципов сентиментализма, и в «Записках» Дашкова вынуждена была подчеркнуть отсутствие чувства в собственном образовании: «Но что было сделано для развития нашего ума и воспитания сердца? Ничего» (14/38).

Екатерина под именем читателя из Звенигорода также сурово критиковала Дашкову за отсутствие у нее различий в воспитании мужчин и женщин. Удивительно, но Дашкова не приняла вызов и попросила корреспондента самого развить эту тему^[524]. В статье Дашковой ничего не сказано специально о женском воспитании. Возможно, ее нежелание высказываться по этому вопросу связано со стремлением вести себя по-мужски в публичной жизни и с отказом признать, что воспитание ее собственной дочери, возможно, потерпело крах^[525]. Все же Дашкова разделяла с большинством своих современников убеждение в моральной концепции знания. По крайней мере, она могла бы толковать нравственную задачу воспитания как обычное требование приучать женщину к естественным ролям добродетельной жены и матери. И предшественники, и современники Дашковой часто предлагали проекты и изобретали институции для воспитания жен и матерей. Сам Локк не видел причин различать нравственное воспитание девочек и мальчиков, но делал различия по физическим характеристикам и преподаваемым предметам в зависимости от конкретных педагогических надобностей^[526]. Новиков высказывался гораздо более ясно, чем Локк, и поддерживал литературные пристрастия женщин, хотя и разделял общее отрицательное отношение к ученым и интеллектуальным женщинам^[527].

Дашкова не вступила в дискуссию, хотя в следующем году и опубликовала перевод сочинения Генриха Корнелиуса Агриппы «О величии и превосходстве женского пола». Написанное в 1530-х годах, оно доказывает, что благородные женщины во всем превосходят мужчин^[528]. Митрополит Платон, например, был разгневан, хотя «подрывное» сочинение появилось под измененным и менее провокационным названием «О благородстве и преимуществе женского пола» (1784)^[529]. Позже Дашкова вернется к вопросу о воспитании дочери; тем не менее ее нежелание внимательно рассмотреть проблему различия воспитания мужчин и женщин и то, что она ставила выше образование сына, имели трагические последствия для ее отношений с детьми.