Дневники полярного капитана - Роберт Скотт

Гуляя вчера днем, я видел удивительный световой эффект: полная луна ярко светила со стороны, как раз противоположной блекнувшим сумеркам, и айсберги освещались с одного бока бледно-желтым ее светом, с другого – еще более бледным белым дневным светом, распространявшим холодный, зеленовато-голубой оттенок: получался контраст поразительной красоты.

Пятница, 11 августа.

Ночью началась давно ожидаемая метель.

Вчера Оутс прочел нам вторую лекцию о лошадях, обращении с ними и их обучении. Говорил коротко и деловито.

По его мнению, хороший тренер «не рождается, а создается». «Лошади совершенно неспособны мыслить, но обладают великолепной памятью». Кричать на лошадь бесполезно: девять раз из десяти она крик будет ассоциировать с чем-то неприятным, разнервничается и что-нибудь сделает. Седоку бессмысленно кричать на лягающуюся лошадь. «Я это знаю, потому что сам так делал».

Нужно помнить, что, повышая голос на одну лошадь, нервируешь всех остальных. При обращении к лошадям самое главное – спокойствие и твердость.

Лектор дал еще несколько указаний и перешел к вопросу об усовершенствовании наших конюшен. По мнению Оутса, хорошо бы каждой лошади предоставить просторное стойло, а также организовать соломенную подстилку, чтобы они могли ложиться. Некоторые ложатся, но редко лежат дольше 10 минут – слишком холодно. Оутс считает необходимым остричь животных до наступления зимы (точнее, лета), считая, что чистить их не нужно.

Он предлагает подготовить к путешествию на юг мешки-кормушки, привязи, попоны и забинтовать ноги всем лошадям.

Потом лектор говорил о снежной слепоте лошадей и проблемах при передвижении по рыхлому льду.

Оутс любит закончить лекцию веселой историей. Вчерашняя история вызвала всеобщий хохот, но – увы! – повторить ее невозможно – она совершенно не годится для печати.

После лекции обсуждали методы борьбы со снежной слепотой. Окрашивание челок кажется неподходящим решением проблемы. Самым рациональным кажется шляпа. Еще лучше – козырек, крепящийся к недоуздку. Но это не сложно, а вот проблема с лыжами для лошадей гораздо серьезней. В последнее время мы ломаем над ней голову, а Эванс мастерит лыжи для Снэтчера, ориентируясь на конструкцию башмаков, которые надевают лошадям, когда косят траву на лужайках.

Вопрос не только в форме лыж, но и в их креплении. Думаю, что лучше всего наши теперешние лыжи, сделанные наподобие теннисной ракетки. Их единственный недостаток в том, что они для очень рыхлого снега и излишне велики для условий Барьера; на трудных участках они, скорее всего, будут гнуться. Лучше всего взять за основу башмаки, которые представляют собой твердый мешок над копытом.

Понедельник, 14 августа.

За сравнительно кратковременной бурей, при ветре, дувшем со скоростью 50 миль в час, и температуре –30° [—34°C], последовали два дня чудной погоды без ветра; сегодня третий. В такие дни совсем светло в продолжение трех-четырех полуденных часов, от чего веселеют и люди, и животные.

Лошади так довольны, что при малейшей возможности удирают от своих провожатых и пускаются галопом, распустив по ветру хвосты и высоко вскидывая задние копыта. Собаки не менее игривы и намного подвижнее, чем в темное время. Эскимосскую пару взял на себя Клиссольд. Он их и тренирует. В субботу его сани перевернулись у трещины, образуемой приливом, и Клиссольд остался на снегу, между тем как его упряжка исчезла в отдалении. Головная собака, занятая им у Мирза, вернулась много позже, перегрызя сбрую; «эскимосов» нашли на расстоянии двух миль, за ледяным бугром. Вчера Клиссольд ездил с ними на мыс Ройдса; они привезли оттуда груз в 100 фунтов на каждую: недурно, если вспомнить как Мирз объявил, что эти две собаки никуда не годятся. Клиссольда стоит похвалить.

Вчера опять пускали шар, на этот раз с успехом.

Шар летел четыре мили, прежде чем отделился от шнурка, и инструмент упал без парашюта. Пройдя около 2 1/2 мили в северном направлении, шнурок повернул обратно и лег параллельно с собой же, всего шагах в пятидесяти. Прибор нашли невредимым и записавшим все, что следовало.

Последние дни Нельсон много времени проводит вне дома. Он произвел несколько опытов по изменению температуры, взял пробы воды, причем проделал все очень тщательно. Вчера Нельсон с помощью Аткинсона и Черри-Гаррарда вытащил со дна сеть. Аткинсона очень интересую результаты этой работы. Он добился интересных результатов в ней, обнаружив у тюленей множество новых паразитов, попытался установить родство между новооткрытыми и паразитами рыб, надеясь составить полный цикл их развития в организме первичного и промежуточного «хозяина». Но оказалось, что «хозяевами» этих паразитов, могут быть не только рыбы, но и моллюски или другие организмы, которые являются кормом для рыб. Так что уловы Нельсона открывают перед Аткинсоном новые перспективы. Жизненный цикл сложных организмов этих мест довольно прост – а это открывает широкие возможности для паразитолога.

Мои прогулки теперь доставляют мне большое удовольствие; все так красиво в этом полусвете, когда северное небо алеет по мере того, как дневной свет меркнет.

Вторник, 15 августа.

Прибор, отделившийся от шара, показывает, что он поднялся на 2 1/2 мили и что температура на этой высоте всего на 5–6° по Цельсию ниже, чем на поверхности земли. Если, как должно полагать, этот воздушный слой простирается и над Барьером, то температура его там должна быть значительно выше, чем на поверхности. Симпсон же представлял себе очень холодный слой атмосферы над Барьером.

Ацетилен вдруг изменил нам, и я в первый раз пишу при дневном свете.

Этой ночью впервые получился прирост к нашей колонии: Лэсси произвела на свет шестерых или семерых щенят. Мы всю семью устроили в конюшне, возможно теплее.

Очень отрадно видеть, в каких хороших отношениях наши молодые русские со всеми остальными; оба усердно работают; у Антона работы больше, Дмитрий умнее и начинает порядочно говорить по-английски. Оба отлично уживаются со своими сослуживцами, и вчера забавно было смотреть, как маленький ростом Антон, расшалившись, нахлобучил на голову поярковую шляпу великану Э. Эвансу.

Райт вчера читал доклад о радии. Наиболее интересным из затронутых им вопросов был вопрос о превращении радиоактивных элементов, наводящий на мысль о превращении металлов; но потом беседа касалась, скорее, воздействия открытия радиоактивности на физику и химию – в их отношении к происхождению материи, на геологию – в ее отношении к внутреннему жару земли, на медицину – в ее отношении к целебной силе. Геологи и врачи не признавали большого значения радиоактивности, но физики, конечно, превозносили свой «товар», что оживляло спор.

Четверг, 17 августа.

Погода за последнее время баловала нас; пожаловаться на нее не можем. Температура все держится около –35° [–37°C], ветра очень мало, и небо ясно. В такую погоду совсем светло в продолжение трех часов до полудня и стольких же после полудня; пейзаж развертывается, и небо раскрашивается прелестными, нежными тонами. Сегодня в полдень Западные горы и вершина Эребуса ярко освещались солнцем, тогда как за последнее время висевшие над Эребусом пары сгущались в необычайно темные и фантастичные по форме облака.