Красные бокалы. Булат Окуджава и другие - Бенедикт Сарнов

Строго говоря, стало быть, он даже и не был персонажем этой главы ее воспоминаний. Так что имя его в том «Списке персонажей» она вполне могла и не упоминать. Но она, может быть, для того и затеяла всю эту игру с этим никому не нужным «Списком персонажей», чтобы у нее был повод напомнить «городу и миру» о тех давних обвинениях, коварно делая вид, что сама она к ним не присоединяется, а упоминает о них исключительно ради научной объективности.

Я уговаривал Марью сделать вид, что она этого ее коварства даже и не заметила. Зачем раздувать бледную искру в пламя, то есть делать именно то, на что Неля (наверняка) как раз и рассчитывала?

Но никаких моих (и не только моих) разумных доводов Марья не хотела и слышать. Упрямо, скандально, яростно требовала сатисфакции. «Как вы могли, – орала она, – напечатать эту самозванку!»

Тут я не удержался и сказал:

– Ты ведь печатаешь в своем «Синтаксисе» этого негодяя Лимонова. Зачем, спрашивается, тебе это понадобилось?

От ответа на этот вопрос она сперва уклонялась. Но я не отставал, вцепился в нее как клещ, и в конце концов она на него ответила.

– Знаешь ли ты, – спросила она, – какая разница между хуем и жизнью?

Озадаченный и даже слегка растерявшийся от такой постановки вопроса, я ответил, что нет, не знаю.

И тогда она объяснила:

– Жизнь жестче.

Какие суровые жизненные обстоятельства вынудили ее печатать Лимонова, я так и не понял. Но требовать дополнительных разъяснений не стал.

Моим советом не раздувать из искры пламя Марья, конечно, пренебрегла и раздула эту искру до масштаба чуть ли не мирового пожара. Подняла на ноги всю литературную Москву, и в результате появилась большая статья в «Независимой газете», в которой Воронели (и муж и жена) были названы провокаторами. Потом еще одна – в «Книжном обозрении». А потом – еще, и еще, и еще… А в заключение с большим (огромным, на всю газетную полосу) интервью выступила сама Марья.

Интервью кокетливо называлось «Прогулки с Розановой» (намек на «Прогулки с Пушкиным»?) и подписано было так: «Прогуливался Дмитрий Быков».

О том, что она там наговорила Быкову во время этих их прогулок, я даже в простой перечислительной форме упоминать не стану. Коротко задержусь лишь на одном из затронутых ею щекотливых сюжетов. И только лишь потому, что главным героем этого сюжета оказался я сам:

...