Версаль. Мечта короля - Элизабет Мэсси

Клодина рассеянно кивнула:

– И кто заменит моего отца?

– Замена доктору Массону стоит передо мной, – улыбнулся Людовик. – Многие примут вас в штыки. Захотят, чтобы я выбрал кого-то из медицинских светил, пользующих знать. Но вам не должно быть дела до досужих разговоров. Вы готовы стать моим придворным врачом? Если скажете «да», обратного пути не будет. Ваша жизнь изменится навсегда.

– Я… принимаю предложение вашего величества, – тихо ответила Клодина.

– Тогда считайте, что причислены к моей свите. Медицина – это благородное поприще.

Ошеломленная Клодина сделала реверанс.

Людовик подозвал Бонтана.

– Пошлите за мадам де Лавальер, – приказал он.

Луиза пришла через считаные минуты, робко переступив порог королевской спальни. В руке она сжимала четки. Подойдя к постели короля, она присела в реверансе.

– Мальчика зовут Луи?

– Нашего сына? Да, ваше величество.

– Насколько помню, его гувернантка сейчас в Париже. И брат его тоже там?

– Да, ваше величество.

– Я надеялся, что вы останетесь здесь, – помолчав, сказал Людовик. – Что дворец станет вам домом.

– Я не могу здесь оставаться.

– И даже ради своих детей?

– Ради их блага и спасения своей души я должна раскаяться в той жизни, что я вела прежде.

– Знаю… Я вас больше не держу.

От неожиданности Луиза выронила четки. Она смотрела на короля, не веря своим ушам. Произнесенные им слова означали не только позволение покинуть спальню. Людовик разрешал ей покинуть Версаль.

– Ваше величество, у меня нет слов, чтобы выразить свою благодарность. Ею переполнено мое сердце.

– Я распоряжусь о необходимых приготовлениях.

– Я молю Господа, чтобы Он послал вам исцеляющего ангела и тот постоянно пребывал с вами.

Улыбнувшись Людовику, а затем и Бонтану, Луиза почти выбежала из спальни. В ее движениях появилась давно забытая легкость, и теперь ее походка больше напоминала танец.

Кольбер сидел в Салоне Войны, углубившись в проверку дворянских грамот. Процедура эта была неспешной и нудной, поскольку требовала внимательного прочтения каждой представленной бумаги. Там его и нашел Фабьен.

– С прискорбием сообщаю о кончине придворного врача его величества, доктора Массона. Как мне сказали, он умер от желудочной болезни.

– Тогда мы должны незамедлительно назначить нового придворного врача, – не поднимая головы, сказал Кольбер.

– Его величество уже сам выбрал замену Массону.

– Да? – Кольбер удивленно вскинул голову. – Значит, король уже поправился?

– Пока еще нет.

Кольбер ожидал услышать более обстоятельный рассказ о состоянии здоровья короля, однако Фабьен молчал. Тогда главный контролер финансов снова углубился в чтение.

– Как обстоят дела с вашими бумагами, подтверждающими титулы? – спросил Фабьен.

– С моими? – переспросил Кольбер, посчитав, что вопрос адресован ему. – По правде говоря, свои я еще и не подавал.

– А бумаги этих людей? – Фабьен постучал по аккуратной стопке. – С ними все в порядке?

– Да. Бовильер. Пуату. Де Клермон. За вечер человек двадцать проверю.

– Здесь и бумаги мадам де Клермон? Позвольте взглянуть?

Кольбер протянул ему листы:

– Я совсем запамятовал: ведь вы же знакомы. Кстати, ее дворянский титул насчитывает несколько поколений. Поданные ею документы это подтверждают. Должен сказать, я вполне удовлетворен.

Фабьен просмотрел бумаги, подробно задержавшись на одном листе, затем положил на стол:

– Спасибо.

Он хотел было уйти, но какое-то неясное подозрение заставило его снова обратиться к бумагам Беатрисы:

– Вы мне позволите еще раз посмотреть ее грамоту?

Кольбер молча кивнул. Фабьен взял лист.

– Думаю, и у вас отлегло от сердца, – сказал ему Кольбер.

– Бумага отменного качества. Зернистость почти не видна.

Чем пристальнее Фабьен вглядывался в смутивший его лист, тем сильнее щурился и тем тяжелее становилось у него на сердце. Пользуясь тем, что Кольбер погружен в чтение, он унес лист с собой.

Вернувшись к себе, Фабьен поспешил к столу, где был развернут большой свиток. На одной стороне тянулся длинный список имен. На другой была нарисована карта Франции, помеченная красными точками, большое число которых располагалось в Париже и вокруг него.

Услышав, что Фабьен вернулся, из боковой комнаты вышла Лорена.

– Сегодня я видела, как герцог Кассельский говорил с несколькими придворными. Среди них была и мадам де Клермон.

– Кто еще? – хмуро спросил Фабьен.

– Пуатье. Анжу.

– С тех пор как двор известили о состоянии здоровья короля, число подобных разговоров заметно возросло. Говоришь, Анжу и Пуатье шептались с герцогом Кассельским?

– Да. И мадам де Клермон тоже.

Фабьен вяло кивнул. Ему хотелось отмести замечание Лорены, отмести собственные подозрения и сосредоточиться на предателях, в чьей виновности он не сомневался. Взяв карандаш, он прочертил длинные линии, соединив красные точки на карте.

– Я и в конюшне проверила, – сказала Лорена. – И Анжу, и Пуатье собираются ехать в Париж.

– Не только они, – пробормотал Фабьен, снова всматриваясь в лист из бумаг Беатрисы. – Вот что, Лорена. Неделю назад я отправил своего человека в По. Если он вернется в мое отсутствие, все, что он привезет, запри под замок.

– В ваше отсутствие? А вы-то куда собрались?

– В Париж, – лаконично ответил Фабьен, хватая со стула плащ.

В церкви было тихо и сумрачно. Казалось, даже тени на полу смягчили свои очертания, уважая чувства придворных, которые пришли сюда помолиться о здоровье короля. Войдя, Генриетта и Софи перекрестились, после чего устремились в проход. Генриетта села ближе к алтарю. Софи, отыскав глазами мать, уселась рядом.

– Мама, я так по тебе соскучилась, – шепотом призналась Софи.

Беатриса, чьи руки были молитвенно сложены, подняла голову:

– Ты уже не маленькая, чтобы скучать по матери. А лучший способ меня порадовать – это не вызывать нареканий у своей госпожи.

– Конечно. Но я как-то привыкла говорить с тобой… Кстати, я сегодня зашла к тебе за своим шарфом. Смотрю, а там у тебя прибирается горничная.

Ладони Беатрисы мгновенно разомкнулись.

– Горничная?

– Да. Я застала ее возле твоего стола. Она нашла какие-то бумаги на полу и не знала, куда их положить. Я посоветовала оставить их на столе. Ты сама решишь.