Сталинград - Энтони Бивор

Само предположение, что Советский Союз, потеряв свои основные промышленные районы, может опережать рейх по производству техники и вооружения, приводило Гитлера в ярость. Нацистские вожди упрямо отказывались признавать силу русского патриотизма. Они также недооценили программу эвакуации промышленности за Урал и перевода всей экономики страны на военные рельсы. Из западных областей СССР за Волгу, в первую очередь на Урал, было эвакуировано больше 1500 заводов. Предприятия восстанавливались в условиях холодов, в прямом смысле слова каторжным трудом, руками целой армии рабочих. В большинстве цехов не было отопления. Во многих сначала вообще не имелось даже крыши! Но производство, начавшись, уже не останавливалось, если только не отключали электроэнергию. С трудовыми ресурсами проблем не возникало. Вместе с оборудованием эвакуировали и многих рабочих, в первую очередь высококвалифицированных. Впрочем, руководители советской промышленности так же безразлично относились к своим кадрам, как военачальники к простым бойцам, однако коллективная жертва – одновременно принудительная и добровольная – дала впечатляющие результаты.

В то время как Гитлер все еще не додумался до того, чтобы послать немецких женщин – матерей и жен своих солдат – на заводы, советская промышленность базировалась именно на их массовой мобилизации. Десятки тысяч женщин – «бойцов в спецовках»[546]– стояли на линиях по сборке танков и у токарных станков. Всё для победы! Кругом были плакаты: «Чем ты помог фронту?»[547]Оставшиеся в тылу делали все, что было в их силах.

Челябинск, крупный центр военной промышленности на Урале, даже получил второе имя – Танкоград. Вскоре на заводах стали открываться курсы, на которых готовили танкистов. Партийные организации всячески поощряли связь между своими коллективами и воинскими частями, рабочие собирали деньги на новые танки. Танкист-наводчик Минаков написал незатейливое стихотворение, строки из которого часто повторяли на всех танковых заводах:

На радость друзьям, на горе врагам!

За «тридцатьчетверку» я душу отдам.[548]

Потом кто-то предложил сформировать из рабочих танкостроительных заводов Первый уральский добровольческий танковый полк. Как свидетельствуют инициаторы этого движения, за неполных двое суток после того, как был вывешен плакат с таким воззванием, им поступило больше 4000 заявлений о зачислении в полк, в том числе от женщин.[549]

Даже труд заключенных в лагерях, где тоже выпускалось военное снаряжение, оказался более производительным, чем труд рабочих на аналогичных заводах в Германии. Случаи вредительства или саботажа отмечались очень редко. Узники ГУЛАГа свято верили в победу и вносили в нее свой вклад.

В советских источниках редко упоминалась помощь союзников – это идеологический прием, однако недооценивать их вклад в поддержание боеспособности Красной армии осенью 1942 года не следует. Да, Сталин не раз негативно отзывался о боевых качествах истребителей «харрикейн», предложенных для поставок Черчиллем. Уже было ясно, что английские и американские танки не идут ни в какое сравнение с советским Т-34. Солдаты ругали английское обмундирование, в частности сапоги и шинели, и оно действительно было непригодно для зимы. А вот американские машины – «форды», «виллисы» и «студебекеры» – оказались очень практичными, выносливыми и высокопроходимыми. Поставлялось и продовольствие – миллионы тонн пшеницы в белых мешках со штемпелем в виде американского орла и банки тушеной говядины помогли русским выстоять, и этот аспект войны еще предстоит изучить.

Жуков понимал, как много зависит в условиях новой военной доктрины, которая начала складываться, от командиров. Очень важно их правильно подобрать. В конце сентября он убедил Сталина назначить командующим Донским фронтом генерала Константина Рокоссовского, который ранее был репрессирован. Линия обороны этого фронта тянулась от северных окраин Сталинграда на запад до станицы Клетская у большой излучины Дона. Во главе нового Юго-Западного фронта, действовавшего на правом фланге Рокоссовского против 3-й румынской армии, был поставлен генерал-лейтенант Николай Ватутин.

17 октября штаб Донского фронта издал приказ эвакуировать все население из «прифронтовой полосы шириной двадцать пять километров».[550]Это распоряжение надлежало выполнить не позднее 29 октября. В данном случае меньше всего руководствовались заботой о людях – командование планировало укрывать в светлое время суток войска, выдвигающиеся к передовой, в деревнях. Эвакуация происходила непросто, поскольку крестьянам велели забирать с собой своих коров, овец, свиней и кур, а также продовольствие на месяц. Как тягловая сила использовались коровы. Наряду с этим предписывалось вывезти с машинно-тракторных станций все тракторы и комбайны. Многие мирные жители были мобилизованы в инженерно-строительные части, численность которых превышала 100 000 человек. Они занимались ремонтом и восстановлением дорог и мостов на линии Саратов—Камышин—Сталинград, а также всех остальных путей, ведущих к фронту.

От недавно проложенной железной дороги Саратов—Астрахань в степь отвели несколько веток. Там, в глубоком тылу, выгружались резервы ставки. Потом они направлялись в места сосредоточения у передовой. На советских железнодорожников легла колоссальная нагрузка – по полотну ежедневно проходило 1300 вагонов. Они перевозили личный состав, технику, вооружение и снаряжение для трех фронтов. Путаница и недоразумения были неизбежны. Как-то раз две дивизии провели в теплушках – товарных вагонах с печками, приспособленных для перевозки людей, – на запасной ветке в Узбекистане почти два с половиной месяца. О них просто забыли.

План операции «Уран» был прост, но дерзок по замыслу. Главный удар предполагалось нанести почти в 150 километрах к западу от Сталинграда с плацдарма в районе города Серафимович. Этот участок фронта протяженностью 60 километров на правом берегу Дона 3-я румынская армия так и не смогла захватить – не хватило сил. Направление удара – на юго-восток, в глубь тыла 6-й армии. Таким образом, немецкие танковые соединения и моторизованные части, скованные в самом Сталинграде, даже совершив бросок из города, все равно не смогли бы спасти положение. Вторая ударная группировка должна была одновременно начать наступление южнее Дона, у Клетской. Ей отводилась задача рассечь немецкую оборону и выйти в тыл 11-му армейскому корпусу Штрекера, растянувшемуся вдоль большой и малой излучин Дона. И наконец, еще один бронированный удар предполагалось нанести с плацдарма южнее Сталинграда в северо-западном направлении, к Калачу-на-Дону. Именно там должно было замкнуться кольцо окружения 6-й армии Паулюса и части 4-й танковой армии Гота. В целом к участию в операции «Уран» планировалось привлечь около 60 процентов всей танковой мощи Красной армии.